– Нет, но это не…
– Ой, смотрите! – сказала Винола, указывая на стеклянную стену. – Она прибывает.
Нити гнезда засияли ярче, по долине побежали разноцветные радуги. Световые потоки объединялись, собираясь в самом сердце паутины. Затем вся эта переливающаяся масса задрожала. Сияние было расколото копьем тьмы – Шелкесса протянула одну лапу в паутину. За нею последовала вторая, и существо втянулось на станцию.
Карис никогда не видела эфиритских пауков, проникающих сквозь измерения, только читала о них. Однако никакое описание не давало представления о масштабе этих существ. Здание вокзала по сравнению с Шелкессой казалось крохотным. Каждая сотканная из теней лапа уходила ввысь не менее чем на сорок футов, а тело чудища имело футов сто в обхвате, хотя это было трудно разглядеть. Контуры его рябили и мерцали, то ближе, то дальше. Несмотря на свои габариты, двигалась Шелкесса абсолютно бесшумно, что добавляло жути. Полностью выбравшись из-за Завесы, она опустилась ближе к земле и замерла в ожидании пассажиров.
– Честно говоря, всегда немного побаивалась пауков, – сказала Винола, подбирая с пола сумку, и сверкнула улыбкой. – Идем?
Глава 12
Посадка на эфиритский транспорт оказалась несложной. Карис проследовала за дежурным по вокзалу к дальнему выходу из здания, а там по крытому проходу ее провели к основанию припавшей к земле туши паучихи. Рядом с паутиной воздух потрескивал от скрытой энергии, и волосы от этого вставали дыбом. Сама паучиха хранила каменную неподвижность, и у Карис сложилось неприятное впечатление, что та как бы поджидает добычу.
Винола, несмотря на заявленную арахнофобию, довольно весело направлялась к транспорту. Другие пассажиры держались абсолютно невозмутимо и, занятые своими разговорами, едва обращали внимание на чудовище. Карис постаралась вести себя точно так же, притворившись, будто в противоестественной твари нет ничего особенного.
Разверстая пасть Шелкессы служила входом в пассажирское отделение, для этого требовалось пройти между ее гигантскими жвалами. Там уже другие одетые в униформу дежурные с улыбкой приветствовали гостей. Внутри было на несколько градусов теплее, а в воздухе чувствовался кисловатый оттенок. Высокий мужчина с молочно-белой кожей проводил Карис и Винолу вглубь по пищеводу Шелкессы. Податливые ткани живого существа сменились натертым до блеска паркетом орехового дерева. С темного потолка коридора свисали хрустальные люстры.
– На станцию назначения мы прибудем к завтрашнему утру, – сообщил их провожатый. – Если вам что-то понадобится, не стесняйтесь обращаться ко мне или к другим проводникам.
Он изложил им график работы столовой и правила техники безопасности, в основном сводившиеся к запрету попыток покинуть транспорт, начиная с момента отправления. Карис пыталась сосредоточиться, но получалось плохо: все, что происходило, сбивало с толку. Внутри паучьего тела Завеса лежала ровно и неподвижно, как будто само чудовище представляло собой прореху в ткани мироздания.
– А вот и ваши покои, кас, – объявил стюард.
Он открыл дверь поодаль от главного коридора. За ней обнаружилась роскошно обставленная комната; большая кровать, застеленная мягкими льняными простынями, плюшевые ковры цвета свежей крови, завешенные ткаными гобеленами стены. Вторая дверь вела в персональный санузел.
«Это все мне?» – удивилась Карис.
– Обустраивайтесь, пожалуйста. Отправление через пять минут. – Провожатый повернулся к Виноле. – Ваши апартаменты вот с этой стороны, кас.
Карис вошла в номер и плотно закрыла за собой дверь. Лампы под абажурами окрашивали стены в мягкий, уютный желтоватый цвет, а на каждой из тумбочек стояли в серебряных вазах свежие белые розы. Шторы на окне были задернуты.
– Как чисто! – вырвалось у нее невольно.
– Низковаты твои стандарты.
Она вскинулась и тут же сердито зыркнула на тень. Ферайн поднял руки.
– Очень мило, – исправился он, но уж слишком ровно прозвучал его голос.
– Издеваешься.
– В жизни бы не посмел.
Снаружи зазвонил колокольчик. Прощай, Сайкамит. Карис присела на край кровати. Пол, казалось, не двигался совсем. Она готовилась ощутить поступь паучихи, но нет. Даже не дрогнуло ничего. Руки и ноги налились всепоглощающей усталостью.
– Я посплю немного, – сказала она. – Разбудишь меня, если что?
Тень приникла к окну, заглядывая в крошечную щель между портьерами.
– Конечно.
Карис сняла башмаки и новое пальто и улеглась на девственно-чистую постель. Простыни были гладкими, прохладными и мягкими.