– Красиво, – заметил Ферайн.
– Поездка на Шелкессе, должно быть, стоит целое состояние, – пробормотала Карис, затем осторожно развязала узел и откинула клапан. Внутри лежали два идеальных одинаковых пирожных: золотистые корзиночки из теста, наполненные глазированными дольками мандарина, наполовину утопленными в бледно-оранжевый крем. Верхушку десерта украшали желтые завитки сахарных нитей.
– Похоже, они стараются отрабатывать ваши деньги, – хмыкнула тень.
На кончиках мандариновых долек блестели крохотные бусинки белоснежной глазури.
«Такую красоту и есть-то жалко», – подумала Карис.
Она встряхнулась и быстро закрыла коробку, застеснявшись невесть чего.
– Если ты служил в дипломатическом корпусе, то бывал и в Торайге? – спросила она.
Ферайна, похоже, не смутила резкая смена темы.
– Не совсем, – сказал он. – Под сенью Стены отведено специальное место для торговли, где представители торайгиан могут общаться с чужаками, не рискуя изгнанием. Там мы и пришвартовались.
– Надолго?
– Примерно на месяц. Это интересное место: старое, пропитанное традициями. Когда мы прибыли, всем членам делегации пришлось участвовать в трехчасовом ритуале дружбы, прежде чем нам разрешили поговорить с их представителями. – Его голос смягчился. – Но они отнеслись к нам по-доброму. Приглашали вернуться – это была лишь предварительная поездка; посол Корбайн намеревалась основать на их торговой территории постоянное вареслийское представительство. Когда мы уезжали, у всех было такое приподнятое настроение. А теперь… теперь их никого нет.
Карис промолчала. Ферайн вздрогнул и вроде бы взял себя в руки.
– Извини, – сказал он. – Ты про другое спрашивала, я…
– Ты можешь написать в свое Министерство? – перебила она. – Или продиктовать мне – я напишу.
Углы у тени вмиг сгладились. Ферайн выдохнул:
– Ты согласна?
– Только без ссылок на меня и вообще без упоминаний обо мне. Завтра отправим из Мирессы Чарпочтой.
– Конечно. О тебе ни слова.
Карис откинулась на постель. Тень вытянулась и устроилась на стене, напрочь игнорируя направление света в комнате. Неправильность торчала из нее, словно заноза, раздражающая и слегка отталкивающая.
– А ведь может начаться война, – сказала Карис. – Из-за того, что натворила Новая милость. Даже я это понимаю.
– Министерство постарается не допустить эскалации конфликта.
– По доброте душевной?
– Из страха, что Вареслия проиграет.
Карис фыркнула, но поймала себя на том, что рада, что Ферайн не стал с ходу отрицать опасность. У него, понятное дело, имелись собственные планы: Карис знала, ему наверняка отчаянно хотелось сообщить Вареслии об атаке… он с самого начала предложил ей Рассекатель времени из одной лишь призрачной надежды, что она сумеет передать его предупреждение в посольство. Ему это было важно. И при этом он с тех пор ни разу не поднимал этот вопрос.
С одной стороны, его самообладание вызывало уважение. С другой стороны, Карис смутно подозревала, что он просто все успешнее манипулирует ею.
«Раскисаю с каждым днем», – подумала она.
Ну что ж, если домой не вернуться, если надеяться можно только на Ферайна и она все равно связана обязательствами… Карис поморщилась и прижала руку ко лбу.
– Шрам сдвинулся, – сообщила она.
– Прости, что?
Не меняя положения тела, она подняла вторую руку и повернула ее ладонью вверх. Ферайн придвинулся ближе.
– Надеюсь, у тебя найдется убедительное предположение по этому поводу? – сказала она. – У меня нет.
Несколько секунд вареслиец молчал. Палец тени коснулся отметины – Карис ничего не почувствовала, но все равно вздрогнула.
– Когда ты заметила перемену? – спросил он, чуть отстраняясь.
– Перед ужином. Все плохо, да?
– Все… странно. А вообще, болит?
– Нет.
– Странно, – снова произнес он, словно разговаривал сам с собой. Карис уронила руку обратно на кровать.
– Ты правда веришь, что твой отец способен это исправить? – спросила она.
Ферайн обдумал вопрос.
– Я не уверен, что у нас получится открыть Рассекатель без него. По крайней мере, без его записей.
– Но это только половина проблемы. Ты-то все равно будешь при смерти.
– Это так. Но лучше решить половину проблемы, чем не решить вообще.
Карис вздохнула.
– Элудия не подведет, – произнес Ферайн, и в голосе его звучала надежда. – Я в этом уверен.
«Но определенность не помешала бы». Карис снова приняла сидячее положение.