– Нет, это было бы… нет.
– Тогда так ей и скажи.
– Как думаешь, она уедет? Сбежит домой в Сайкамит?
– Нет.
– Слишком увлечена исследованиями?
Ферайн продолжил тем же нейтральным тоном:
– Она многим рисковала, чтобы оказаться здесь. Чтобы помочь нам.
– Ты сердишься?
– С чего бы?
– Откуда мне знать, о чем ты думаешь.
– Я не сержусь. – Тень вздохнула. – Я… расстроен. Это не важно.
– Из-за меня?
– Карис, ты дрожишь. Пожалуйста, возвращайся в гостиницу.
Было не так уж и холодно. Но Ферайн казался усталым, поэтому она просто кивнула и повернула обратно. Загорались уличные фонари, мерцая бледной стеклянистой голубизной, почти такого же оттенка, как и святой огонь.
К тому времени, как Карис добралась до гостиницы, все чинуши уже ушли, их место заняла вечерняя публика. Люди пели, перед зданием висел туманом осковый дым. В переулке напротив бокового входа в «Ораго» сидела нищенка, босая девочка-подросток с изможденным лицом. В миске у нее лежало несколько монет. Когда Карис прошла мимо нее, она даже не подняла глаз.
Винола сидела в номере на краю кровати. Едва Карис открыла дверь, торайгианка вскочила.
– Что случилось? – В распахнутых карих глазах плескалась тревога. – Вы сказали, что собираетесь на Чарпочту, но это было…
Карис достала из кармана письмо, разгладила его, пересекла номер и вручила листок Виноле. Взгляд ученой скользнул по строчкам, и лицо у нее вытянулось.
– Мой старший брат, – пояснила Карис. – Ферайн считает, что мне надо ехать.
Винола подняла голову.
– Конечно. Мне так жаль.
Печаль в ее глазах заставила Карис смутиться.
– Мы не общались много лет. Просто это очень неожиданно, вот и все. И некстати.
– Я понимаю. Ехать далеко?
– До деревни отсюда примерно день пути, но я не останусь там надолго. – Карис потерла шею. – Подождете меня в Мирессе, пока я не вернусь?
Ученая серьезно кивнула:
– Как вам будет удобно.
Карис отвернулась, отчаянно желая, чтобы Винола перестала на нее так смотреть. Ну хотя бы в Боазу с ней не просилась – хватит того, что там будет Ферайн. Она не могла позволить себе слишком глубоко задумываться об этом моменте. Карис подошла к туалетному столику и взяла коробку с пирожными, переданную Виноле утром.
– Спасибо, – сказала она. – Спасибо. Я сейчас…
С виду девочке в переулке было не больше пятнадцати. Она дремала, свесив голову на грудь. Короткие волосы свалялись, костяшки пальцев потрескались над старыми шрамами. Карис сунула руку за пояс, вытащила горсть шестериков, присела и бросила их в миску для подаяний.
От тихого стука монет девчонка вздрогнула и проснулась.
– Храни тебя Единая, и да благословят тебя ее Вестники, – машинально пробормотала она.
– Это вряд ли. – Карис протянула ей коробку с пирожными. – Я с врагом заодно. На.
Девчонка стрельнула глазами по улице, затем снова подняла взгляд на Карис.
– Что?
– Держи. Это тебе.
Нищенка неуверенно и с опаской взяла коробку. Подняла крышку, и глаза у нее округлились.
– Что… почему ты мне это даешь?
Карис поднялась, пожала плечами и повернулась к «Ораго».
– Я уже не могу, – сказала она.
Глава 15
Когда ближе к вечеру Карис добралась до Боазы, к заливу приближалась гроза. Свет над водой был странным, с красноватым отливом, в небе вспухали тучи. До Фелна она доехала на виляйке, потом на крестьянской телеге до Борета, а последние две мили прошла пешком. С каждым шагом в сторону океана опасения ее росли, и когда она увидела наконец деревню, из всех чувств осталось только одно – страх.
– Это она? – спросил Ферайн.
Боаза угнездилась в лощине между двумя отвесными скалами, словно застрявший в горле мраморный шарик. Население состояло менее чем из сотни человек, большинство из которых могли проследить свою родословную на шесть поколений назад, с самого основания деревни. Раз в несколько месяцев в бухту заходил торговый кораблик и обменивал ткани, специи и сахар на местные статьи экспорта – сушеную рыбу, жемчуг и выпаренную морскую соль. В остальное время деревня существовала сама по себе, оторванная от остального мира и управляемая собственными законами и пороками.
– Она, – подтвердила Карис. – Мой дом.
– Живописно. Лучше, чем я ожидал.
– Что есть, то есть. – Она расслабила плечи. – Уедем, как только закончатся проводы.
Спуск к деревне окаймляла длинная серая трава и фиолетовый морской остролист. Над молом кружили чайки, их пронзительные крики оттеняли низкий гул бивших о берег волн. Судя по облакам, буря предстояла ужасная, и когда Карис достигла окраины Боазы, люди уже запирали дома. Они поднимали головы и подозрительно щурились на бредущую мимо незнакомку.