– Моя дочь не будет спать под дождем, – отрезал он. – Мы так давно не виделись, Карис. Идем домой.
Что она могла ответить? Тион и Ане слушали, один с любопытством, другая с неодобрением, и отговорки не имели смысла. Она молча кивнула, и отец просиял.
Когда они сходили по ступеням, под покатым карнизом у дома кожевника мелькнули рыжие волосы. Когда их взгляды встретились, Хаеки нахмурилась. Отец разговаривал с Ане и ничего не заметил. На секунду Карис показалось, будто Хаеки сейчас что-то скажет. Явно же хотела – лицо у нее было сердитое и слегка растерянное.
Но момент был упущен. Хаеки развернулась и ушла.
Глава 16
– А отец твой, кажется, добрый.
Дождь ожесточенно хлестал по стеклам, в проходе меж скал завывал ветер. Карис и не догадывалась, насколько глубоко сидел в ее памяти этот пронзительный, какой-то животный вой.
Ферма находилась на склоне холма над самой деревней, в полумиле от нее, но звук все равно долетал.
– Ты на него похожа, – сказала тень. – Губы такие же.
Раньше она делила эту комнату с Оборо, но теперь ее кровати здесь не было, а без нее помещение казалось слишком большим. «Интересно, ему тоже так казалось, когда я ушла?» Над морем рокотал гром, и за потоками ливня Карис улавливала всполохи молний. Но они не разгоняли царившую за окнами непроглядную темень.
– У меня отец совсем не такой, – произнес Ферайн. Тень раскинулась на голых половицах мягким ковром. – Не припомню, чтобы он был настолько рад меня видеть. Мальчиком я все время бегал за ним, пытался произвести на него впечатление, привлечь внимание. Хоть на секунду, просто чтобы он взглянул на меня. Думаю, его это раздражало.
– Представляю себе, – ответила Карис без особого интереса.
Дайону Эске натащили из деревни кучу поминальной еды, кладовка ломилась от вяленых угрей и засахаренной рыбы, банок с зимней сливой и баклаг с домашним джином – хватит продержаться положенные недели траура. Только вряд ли отец станет соблюдать траур – без его пригляда хозяйство развалится. Подходя к дому, Карис была поражена, насколько мало здесь что-либо изменилось. Так же тянулись вверх и зеленели на фоне серого неба кумкватовые деревья, так же шелестела и волновалась трава на пастбищах. Старый амбар белел заплатами в тех местах, где дерево прогнило насквозь, а крышу самого дома недавно заново перекрыли соломой.
Они поели вдвоем на кухне, сидя на своих прежних местах, и отец рассказывал о работе, о неурядицах, о подготовке к сезону, о полях под паром. И ни слова об Оборо, хотя тема эта стервятником висела над его опустевшим стулом. Карис говорила мало, а потом и вообще ушла к себе в комнату, сказав, что вымоталась с дороги.
– В том, что произошло в храме, моя вина, – сокрушалась тень. – Я это понимаю.
Карис вздохнула.
– Оставь меня в покое, Ферайн.
– Прости. Это все.
Он произнес это так естественно. Не сентиментальничая, не лукавя. Карис слушала, как лупит по стеклу дождь. В углу окно треснуло, и снаружи сочился холодный воздух.
– Это был не он, – тихо отозвалась она. – Привидения – не души. Это просто излишки чувств. Следы на песке.
Молния на миг залила комнату серебром, отбросив на стены глубокие резкие тени. Голо тут было. После Оборо мало что осталось. Одежда, ящик со снастями у двери, конторская книга с заложенными между страницами сухими цветами, жалкая горстка монет и жемчужин, припрятанная в секретном месте за плинтусом. Карис знала, где находится это место: Оборо показал ей его, когда сестре было семь. Их секрет.
– Каким был твой брат? – спросил Ферайн.
Она уселась на кровать, привалившись спиной к стене.
– Мягким в основном. Тихим. – «Злым». – Очень замкнутым. Истории любил. Когда он был маленьким, все донимал Ане, чтобы рассказывала ему сказки про других Бхатума. – «Жестоких». – Порой бывал безрассудным.
– Это как?
– Не знаю. Бегал слишком быстро, прыгал, откуда не следует, заплывал слишком далеко.
– Ты потом по нему скучала?
Она поколебалась, затем кивнула.
– Скучала. Он был хорошим братом, старался заботиться обо мне. А у тебя родные братья и сестры есть?
– Нет, я рос один. Но коли на то пошло, у меня имеется минимум семнадцать двоюродных и троюродных родственников со стороны отца.
– Вы с ними близки?
– Не особенно, но количество тоже что-то да значит.
Карис улыбнулась. Она протянула руку и закуталась в одеяло брата. Небо рассекла молния; там, где лежал Ферайн, пятно тени стало темнее – круг полуночной тьмы на половицах.