– Прости.
– Не за что. Но если кто-нибудь увидит тебя прямо сейчас, меня побьют камнями как вероотступницу, так что не мог бы ты… – Она указала на песок рядом с собой.
Тень вернулась на положенное место.
У скального выступа пляж был уже, чем на остальном берегу, море жалось ближе к утесам. При высоком приливе полоса песка уходила под воду полностью, но пока оставался проход в пару футов шириной. Карис прикрыла глаза от дождя козырьком ладони и взглянула наверх вдоль щербатой каменной стены. Покаянного пруда отсюда не было видно, но она знала, что он прямо над ней. От фермы до скал десять минут ходу. Плевое расстояние, даже в темноте, а Оборо знал тамошние тропки лучше, чем кто бы то ни было.
– Вот здесь его и нашли, – сказала она.
В трещинах и выемках на стене синел морской чертополох. Футов шестьдесят падать, не меньше. Мысленно восстанавливая сцену, она представила, как Оборо стоит над обрывом, и поставила себя рядом с ним. Почувствовала, как толкает ветер, как манит бездна. Наверняка было темно, пляж внизу поглотили черные волны. Грохот разбивающихся внизу масс воды. Привкус соли на губах.
– О чем думаешь? – спросил Ферайн.
Карис продолжала вглядываться сквозь дождь в высоту. Видела, как брат широко раскинул руки.
– Думаю, он не спрыгнул бы, – пробормотала она.
Но уже произнося это, почувствовала зуд неуверенности. Ведь она не общалась с Оборо больше десяти лет. И возможно, ей просто хочется верить, что за край он не шагнул бы.
Тень сгустилась у ног.
– Ты уверена, что хочешь это знать?
«Затем я сюда и явилась».
– Я должна, ради него. Да, времени прошло много, но если по ту сторону Завесы что-то осталось…
Она оставила фразу незаконченной. «Тогда что?» Ее не покидало смутное ощущение, что, узнав правду, она приблизится к Оборо, сумеет почувствовать… что-то.
– То есть это не потому, что ты пытаешься себя наказать?
За спиной бились о берег волны. Карис не ответила.
– Хотя очень на то похоже, – продолжил Ферайн, затем, смутившись, понизил голос. – Мне доводилось бывать на твоем месте. Иногда полезно принять, что ты никогда не узнаешь, почему человек решается на такое. Меньше болит. Ты не могла этому помешать.
Карис постаралась оставаться спокойной.
– Я должна, ради него, – повторила она.
Ткань реальности разошлась легко, Завеса тут была тонкая и податливая. Пусто. Мирно. Никаких чар поблизости, кроме бхатумской формулы у нее в пальто и привязки на руке. Никаких отпечатков смерти, по крайней мере на мелководье. Карис закрыла глаза и задышала медленнее, забираясь глубже. Одиннадцать дней – это слишком долго, она это понимала. Со временем отпечатки в окружающей среде тускнели и размывались, даже быстрее, чем осадок эмоций и воспоминаний, остававшихся в теле. Она погрузилась дальше, и ядовитые цвета Завесы начали просачиваться в нее, пузырясь и давя на уши и на полость рта.
Чье-то едва заметное, легчайшее дыхание. Липкий, тянущий шепоток. Далеко, не достать, трепещет и распадается. Хотя она и так уже погрузилась опасно глубоко, Карис собралась и потянулась чувствами, чтобы коснуться отпечатка.
«Он знал!»
Слова мелькнули мгновенной вспышкой ужаса, ярко-черным выплеском звука. Она отшатнулась, Завеса вихрем закружилась вокруг – густая, перекошенная, голодная, – и глашатай едва не поддалась панике: куда выбираться, непонятно. Голова начинала плыть. Карис вдохнула и поднялась. Отпечаток смерти остался внизу, она вынырнула из-за Завесы в свое тело обратно.
– Что случилось? – спросил Ферайн, ерзая у ее ног. – Нашла что-нибудь? Я видел только огни и цветовые пятна.
Ее затошнило.
– Не знаю… Обрывок… Что-то…
Кожа была ледяная. Ветер внезапным мощным порывом забрался под одежду, и Карис снова глянула вверх, на утес.
– Не знаю, – повторила она чуть слышно.
Ферайн досадливо фыркнул.
– Карис, хватит, – сказал Ферайн с досадой. – Ты промокла насквозь, у тебя горе, и ты ничего не решишь, стоя тут под дождем и таращась на эту скалу. Что бы ты ни говорила о долге перед братом, но это явно не то. Иди домой.
«Я не хочу домой».
– Не уверена, что у меня горе.
– А по-моему, да. Просто оно принимает разные формы.
Карис еще с минуту смотрела на скалу. Дождь почти утих, но небо по-прежнему оставалось темным, хотя и наступил полдень. За спиной у нее выбивали медленный ритм волны.
– Ладно, – тяжело сказала она. – Пока что домой.
Глава 18
Когда она вернулась, отца в доме не было. Карис стянула с себя промокшую одежду, пальто брата повесила у входной двери и поставила под ним таз. В тихой кухне равномерный перестук капель казался чересчур громким. Она взяла еще кое-что из вещей брата – шерстяную рубаху, грубые штаны, которые пришлось затянуть ремнем, – и вдруг почувствовала себя злодеем из детских сказок, подменышем, пришедшим захватить его жизнь. Крадущим его одежду, его постель, его место в доме, – тихоней-самозванцем, вознамерившимся подменить брата полностью.