– Мне ничего от тебя не нужно, – изрекла наконец Нульер. – И хотя твоя смерть меня бы порадовала, на первом месте иные соображения.
– Какие такие соображения?
Свечение Нульер потускнело – казалось, ей страшно не хочется отвечать на дерзкий вопрос бывшей поклонницы. Гора поерзала и осела, словно тающий на сковороде кусок сала.
– Потомок Амбавара, – сказала она.
– Что?
Тень Карис застыла, у ее силуэта выросли острые углы.
– Нет, этого не может…
– Приветствую тебя, Сын Ночи. – Нульер издала странный свистящий звук. – Единая благоприятствует нашей встрече.
Ферайн откровенно растерялся. Карис в замешательстве подняла взгляд на Нульер.
– Ты… что? – переспросила она. – Ты имеешь в виду Ферайна? Но откуда ты зна…
Нульер вела себя так, словно Карис вовсе не раскрывала рта.
– Я наблюдала за твоими мучениями издалека. – Тон у Бхатума сменился – стал теплым, благожелательным, даже нежным. – Я видела, как тебя преследовали, и переживала за тебя. Захватившие власть раскинули сети широко. Теперь их хищные планы распространяются и на тебя.
– Ты что, спятила? – изумилась Карис.
– Молчи, отступница! Не то язык вырву.
– Это невозможно. – Голос Ферайна звучал хрипло. – Тут какое-то… это ошибка.
– Никакой ошибки, Сын Ночи. Но не бойся, я не причиню тебе зла.
«Она тоже его слышит? – По спине у Карис пробежал холодок. – Что здесь происходит?»
Тень колебалась.
– Ты… следила за мной? Как? И почему?
– Где соленая вода, там и я, – сказала Нульер. – Чем дальше от моего Святилища, тем меньше я могу, но во владениях других Вестников кое-какое влияние у меня осталось. А почему? Потому что мы одни в этом обескровленном мире. И я ищу любых родичей.
– Родичей?! – воскликнула Карис.
– Нет, – выдохнул Ферайн. – Нет, я не… ты не…
Нульер, казалось, была раздосадована; кольца ее запульсировали ярче. Однако тон оставался ровным и примирительным.
– Не важно, насколько разбавлена кровь, ты нашего рода, Сын Ночи.
– Прекрати меня так называть! – горячо возразил он. – У Бхатума нет на меня никаких прав.
– Я и не пытаюсь заявлять права на тебя. Я хочу защитить тебя, сохранить рассеянные в этом мире осколки нашей благодати, спасти то немногое, что осталось от нас прежних. Уберечь тебя от этих хищников и их слуг. Разве ты не видишь, как яростно враг преследует тебя?
Наступило долгое молчание, прежде чем тень Карис заговорила снова.
– Ты ошибаешься, – сдавленно произнес он, и в голосе его сквозила мука. – Все не так. Я совсем на тебя не похож.
– Враг охотится на тебя даже сейчас. Ты ведь не думаешь, что все происходящее совпадение? Тебя хотят убить, Сын Ночи, как убили всех остальных.
«Ферайн… Бхатума?» Подобная мысль не укладывалась у Карис в голове. Ее тень утратила целостность, ее корежило и ломало на песке возле ног хозяйки. Карис передернуло, земля, казалось, уходит у нее из-под ног – действительность, которую она принимала как должное, утрачивала однозначность. «Объясни! – хотелось ей крикнуть. – Помоги мне понять».
– Вот потому-то Единая и привела тебя ко мне, – не унималась Нульер. – Твое одиночество закончилось. Я стану всюду сопровождать тебя, направлять… покажу тебе, как скрыться от них.
– Новая милость стремится закончить начатое убийством посла Корбайн, вот причина, – сказал Ферайн. – И совершенно тут ни при чем…
– Родич, а почему, ты думаешь, они вообще напали на твой корабль?
Тень Карис мерцала, как огонь на ветру. От его страданий ей самой сделалось муторно. Если Нульер не врет, то посольская свита, его соратники и друзья погибли только потому, что оказались с ним рядом. Не специально убиты – просто сопутствующие потери. Случайные жертвы.
– Только мне под силу тебя уберечь, – настаивала ободренная его молчанием Нульер. – Вареслия – там убежище. Я направлю твой путь, я покажу тебе…
– Достаточно, – перебила Карис.
Ферайн замер без единого звука. Карис смотрела на него сверху. Она не знала, что из сказанного правда, не знала, много ли он от нее скрыл и почему, – но она не доверяла Нульер. Мерсийская Вестница до мозга костей, Владычица соленых вод и морских ежей никогда не славилась ни щедростью, ни лаской. Пусть Ферайн этого не видит, но Карис-то понимала: Бхатума намеренно бередила раны.