Карис сомневалась, доводилось ли ей слышать в голосе Ферайна такую горечь. Она прошла в кладовую и присела, чтобы достать до нижних полок.
– Гнусная это вещь – семья.
– Бывает и так, – с кухни долетел его голос. – Ты так и не ответила на мой вопрос.
Аккуратно составленные банки с заготовками нашлись там же, где она оставила их вчера. На миг Карис привиделось, как они бьются об пол, и послышалось, как отец кричит на нее, чтобы она «убрала свинарник».
– Ты много о чем спрашивал.
– С тобой все в порядке, Карис?
Тайник прятался за тремя кадушками с вялеными кальмарами; отодвигая их в сторону, она случайно задрала рукав рубашки. Шрам от Рассекателя времени теперь красовался ровно посередине запястья. Бледная отметина не изменила ни размера, ни формы – только расположение. Карис одернула рукав и поставила сундучок на пол.
– Будет в порядке, – ответила она. – Как только я отсюда уберусь.
Замок на сундучке, зачарованный на ее отца, теперь открылся и для нее. Последняя в роду. Внутри хранился небольшой запас кретов и грубой выделки украшений – серебро и жемчуг, скудные семейные реликвии. Тонкий браслет-цепочка с уродливой гематитовой вставкой. Почерневшее серебряное кольцо. В Мирессе металл можно сдать в скупку и, если повезет, выручить кретов тридцать. «Ну и наследство». И все же, уходя не с пустыми руками, она чувствовала себя лучше. Карис спрятала деньги за пояс, побросала украшения в сумку и вернулась на кухню.
– То, что ты видел здесь, когда отец, ну… – Кожа покрылась мурашками, во рту пересохло, а потом стало вообще трудно выговаривать слова. – Пожалуйста, давай ты обо всем забудешь. Мне бы хотелось оставить это в прошлом. Не мог бы ты забыть о том, что произошло? Я хочу перешагнуть через это и оставить позади… это уже не я.
Ферайн по-прежнему лежал на столе у окна, у ее тени был его профиль. Когда он заговорил, голос его прозвучал искренне и легко:
– Прости, так чем занимается твой отец? Память у меня просто ужас.
Облегчение накатило с внезапной силой. Спустя миг Карис тряхнула головой и выдавила улыбку. Затем в последний раз обвела взглядом кухню, задержавшись на старых знакомых предметах. Тесная, убогая хибара. Это место больше над ней не властно.
– Ничем, – сказала она.
Небо снаружи оставалось ясным и безоблачным. Карис закрыла дверь и повесила на плечо сумку. Соленый морской бриз развевал волосы. На душе полегчало. Назад, в Мирессу… но оттуда она двинется вперед: вперед через границу, в Вареслию, навстречу цели. Прохладным солнечным утром все казалось более возможным, более выполнимым. На развилке дороги за воротами рядом с телегой стояла Хаеки. Она подняла руку и помахала.
– Значит, Хаеки – Избранная, – сказал Ферайн. – Благословенная морем – так это у вас называется?
Карис зашагала по тропе.
– Я бы внимание Нульер благословением не назвала, но да.
– Поверить не могу, что кто-то из Бхатума уцелел в ходе Резни. – Внезапно тень рассмеялась. – Хотя в то, что ты послала к праху собственного Вестника, мне тоже никак не верится. Я думал, ты умрешь.
– Оно бы стоило даже этого.
– Для тебя – возможно. Но у меня нашлись бы кое-какие возражения.
– За ее визгом я бы их все равно не услышала. – Карис взглянула на него. – Не придавай особого значения тому, что она наговорила вчера вечером, ладно? Ей от тебя что-то нужно, и ради этого она выдумает что хочешь. Правдой оно от этого не сделается.
– Хм. – Веселость Ферайна угасла. – Спасибо, Карис.
Когда они подошли к крестьянской телеге, гудевшей и подрагивавшей от напряжения изношенных чар Бхатума, Хаеки скрестила руки на груди. Поза ее показалась Карис странно оборонительной, почти боевой: прямые ноги на ширине плеч, подбородок вздернут – словно приготовилась к ссоре.
– Ане тебя сильно достала?
Хаеки отмахнулась, мол, до жрицы ей нет никакого дела.
– И говорить не о чем. Ферму забирает Тион. Он заплатит, как только у него появятся средства, а уж я позабочусь, чтобы деньги дошли до тебя. Мне подумалось, такой вариант всех устроит.
– О! Я и не рассчитывала…
– Выручить удастся немного, да и нескоро. Но это по праву твое имущество.
Карис нахмурилась:
– Разве это имеет значение теперь, когда меня изгнали?
– Имеет, если так говорю я. – Уголки губ Хаеки на миг приподнялись. – Радоваться Боаза не обязана, но повинуется беспрекословно.
– Быстро же ты превращаешься в тирана.
– В смысле, «сводишь счеты»? – Она откинула прядь волос за плечо. – Честно говоря, Ане и остальные могут хоть песок жевать, мне все равно. У меня есть заботы поважнее.