– Впечатляет, – сказал Ферайн.
– Только шумно, – чуть слышно отозвалась Карис.
Тень лежала у ее ног, не привлекая к себе внимания. Глашатай вернула чашку торговцу.
– Зато празднично. Хотя народное воодушевление на тему «сломать хребет вонючке» меня несколько беспокоит.
Что-то мелкое и твердое ударило Карис в висок. Она вздрогнула и повернулась. Оса заложила вираж и снова понеслась в ее сторону.
В мгновение ока Хаеки выбросила руку вперед и перехватила насекомое. Затем, не меняясь в лице и без малейшего колебания, метнула осу на землю и растоптала. Карис вытаращилась на подругу, но та лишь пожала плечами и глотнула вина.
– Нульер была щедра на подарки, – спокойно сказала Хаеки.
– Да уж, прямо в какую-то гадюку тебя превратила. – Карис покосилась на раздавленную осу. Раско? Одна из его стражей? При воспоминании о том укусе заныла шея, и Карис рефлекторно потерла ее. – Единая! Что еще ты умеешь?
– Так, кое-что.
На платформе один из артистов начал отбивать на тамбурине ритм популярной песенки, и люди захлопали. Танцоры разделились, вырывая зевак из толпы и подтягивая их к колеснице. Один из них, безбородый мужчина в черно-желтом костюме, направился к Карис. Отвесив поклон, он развел руки, приглашая ее на танец.
– Нет, спасибо, – отказалась она.
– Прошу прощения, кас, но ваше присутствие необходимо, – любезно ответил он. – То есть если вы по-прежнему желаете пересечь границу.
Она прищурилась. Мужчина улыбнулся непринужденно и поманил ее за собой.
– И подругу с собой бери, – добавил он.
Ряженые подталкивали выдернутых из толпы счастливчиков на первый ярус платформы. Конструкция заскрипела и пошла медленнее, но движения не прекратила. Крупногабаритная женщина, хохоча, закрутила Карис волчком и накинула ей на плечи ярко-красный шарф. Хаеки вручили корзину с печеньем и повели на корму, где ее встретила орава вопящих детей.
– Сюда, наверх, кас, – позвал Карис человек в черно-желтом.
Она последовала за ним. Второй ярус, тесно заставленный зачарованными механическими зверями, украшали цветы и пестрые ткани. Вблизи истуканы выглядели грубее, чем с улицы. Они сильно грохотали и ходили ходуном. Раско стоял у ограждения, с одной стороны от него красовался лев, с другой – буйвол. При виде гостьи хозяин платформы ухмыльнулся.
– Как вам зрелище, кас? – поинтересовался он.
Она склонила голову:
– Касин…
– Любопытно, как вы относитесь ко Дню освобождения? – Небрежным взмахом руки он обвел улицу, танцоров, костюмы. – Как глашатай смерти, я имею в виду. Повод для личной гордости?
У Карис екнуло сердце. «Он знает, кто я такая».
– Нет, нормально, – ответила она.
– Нет? То есть он не для пышных церемоний.
– Нет.
– Жаль, жаль. – Он жестом пригласил ее подойти ближе. – Я всегда поддерживал новый порядок. Но Мерсии незачем тосковать по своим Вестникам, этим жалким ничтожествам. Двадцать лет жили под каблуком у Вареслии, а они для нас и пальцем не пошевелили. Вот, смотрите, куда это их привело.
Карис остановилась рядом с ним. Сверху толпа казалась меньше, запрокинутые лица раскраснелись от ликования и выпитого вина.
– Не то чтобы мне нравится Новая милость, – продолжал Раско. – Слишком они прямолинейные, слишком упертые. Но эти их эфиритские приемы – полезная штука. Вам так не кажется?
Он играл с ней. И наслаждался этим.
– Я их не практикую. – Карис пожала плечами.
– Совсем?
– Могу некоторые простейшие чары, в основном бхатумские производные. Элементарные привязки, ничего серьезного.
Улыбка Раско не дрогнула.
– Мне вы казались более амбициозной, кас Эска.
Карис выдохнула. «Что ему известно?» Ее настоящее имя, то, что она глашатай смерти, а еще? Странно, ей было ничуть не страшно, хотя у Раско имелась масса возможностей, чтобы уничтожить ее. Лев рядом с ней разинул деревянную пасть и издал наколдованный раскатистый рык.