– Не знаю. Может быть.
Винола заметила ее нежелание развивать тему и настаивать не стала. Она нарисовала на ковре пальцем кружок, оставив еле заметный след.
– И как во все это вписывается Хаеки?
– Не могу ответить на этот вопрос.
– Не можете или не хотите?
Хаеки за их спинами беспокойно забормотала во сне и перевернулась на другой бок. Карис бросила взгляд на ее кровать.
– В равной степени, – сказала она.
Они покинули «Ораго» где-то после восьми утра и направились к скоплению заброшенных пакгаузов в северной части Мирессы. После Дня освобождения городок зловеще притих, мостовые пестрели обрывками цветной бумаги и осколками стекла. На перекрестке за каналом осела наземь сломанная платформа – у конструкции переломилась пополам задняя ось. Карис предложила опробовать Винолину модификацию в покинутом лабиринте старых гостиниц для путешественников – местные этой части города избегали. Если что-то пойдет не так, их троица вряд ли привлечет к себе много внимания.
– Я тут подумал, – подал голос Ферайн.
Карис немного обогнала Хаеки и Винолу. Ученая расспрашивала про Боазу в надежде разговорить новую знакомую.
– А что, отвык?
Тень не отреагировала на колкость.
– Раско сказал, что его знакомый проводит нас до Тушайта. У меня там неподалеку живет родня, они могли бы нам помочь.
– Один из твоих бесчисленных кузенов?
– Троюродные, кажется, или двоюродные. Моя тетя держит в тех краях охотничий домик, вроде как место уединения. Когда я был подростком, отец отправил меня туда на несколько недель в надежде прочистить мне мозги. – Тон у Ферайна сделался сух. – Не сказал бы, что его надежда сбылась. Но в домике хранится артефакт Бхатума, который родня использует для связи друг с другом. Если тетя позволит, мы могли бы послать в Элудию весточку. Дать знать моему отцу, чтобы он ждал, – я не хочу рисковать его отказом.
– А нельзя просто отправить письмо Чарпочтой?
– Он же профессор, – фыркнул Ферайн. – Он никогда не проверяет почту.
Они дошли до окраины старого торгового района. Изрытые старыми колеями безлюдные улицы рассекали кварталы грязных, запертых складов и пыльных амбаров. С появлением поездов и Шелкессы старые миресские караванщики отошли на второй план. Впереди виднелись заброшенные древние постоялые дворы из саманного кирпича и лишенные крыш стойла, а мостовые сменились заросшими сорняками грунтовыми тропинками. «Вот уж не ожидала снова увидеть это место», – подумала Карис.
– И жрица Боазы по-прежнему занимает официальную должность? – спросила Винола Хаеки. – Как необычно. Она, должно быть, очень харизматична, раз сохраняет такое влияние спустя столько лет после Резни. Вы не знаете, она случайно не Избранная?
Побывать здесь Карис довелось лишь однажды, но скопище полуразрушенных трактиров и складов врезалось ей в память накрепко. Она шла по тропинке, и ей казалось, что она ступает по собственным следам, оставленным во сне. Опаленная огнем кирпичная кладка, кучи серого песка возле стен. Несколько лет назад вид обвалившихся строений, возможно, и взбесил бы ее, но сейчас вызывал только усталую грусть. Где-то по краю ее сознания дернулась раненым зверем пелена Завесы. Карис направилась к самому большому из зданий – двухэтажному гостевому дому с толстыми стенами и широким двором внутри. Двор покрывало море жухлой травы и нежно-розового вереска, а в центре темнел разбитый фонтан, заполненный водорослями и илом. Восточная стена здания полуобвалилась, пропуская яркую дугу солнечного света.
Мысленно Карис увидела себя юную, лежащую в одиночестве на траве: замерзшую, слишком измученную, чтобы двигаться, наблюдающую за птицами, проносящимися в сумеречном воздухе, и чувствующую, что ее тело принадлежит кому-то другому. Словно что-то закончилось, и ничто другое еще не заняло его место.
– Карис?
Она встряхнулась и обернулась. Винола наблюдала за ней от входа во внутренний двор.
– Что-то не так? – Голос ученой звучал неуверенно.
«Добрая она». Карис улыбнулась.
– Нет, просто воспоминания. Это место подходит для чар?
Винола огляделась по сторонам.
– Конечно, не вижу препятствий. Но ты уверена, что хочешь этого? Если ты передумала…
– Я – нет.
Винола колебалась еще мгновение, затем решительно кивнула. Она сняла сумку и поставила ее на землю, порылась в ней в поисках блокнота и рабочих принадлежностей – фляжки с кровью, гремящей металлической банки. Хаеки, нахмурившись, отошла к фонтану и принялась разглядывать темный ил. В голове у Карис промелькнуло видение: как вода в раковине становится красной.