Винола словно сдулась. Из горла у нее вырвался едва слышный стон.
– Но ведь должно было сработать, – выдохнула она. – Я уверена…
– Скажи ей, что все в порядке, – зачастил Ферайн. – Что это не имеет значения. Пожалуйста, Карис.
– Он говорит, что все в порядке. С ним все хорошо.
У Винолы поникли плечи.
– Я так тщательно все проверяла…
– Передай ей, что я благодарен. Скажи, что я сожалею о причиненном беспокойстве.
– Он благодарит. И просит прощения за беспокойство. – Карис выдавила улыбку. – А можно что-то изменить в конструкции производной? И попробовать еще раз?
Торайгианка утерла кровь с губ, размазав ее по ладони.
– Можно, наверное, только я не уверена, с чего начать. Эта должна была сработать.
– Скажи ей, что в этом нет необходимости.
Карис вздохнула.
– Она и так сделала более чем достаточно, – не унимался Ферайн. – Скажи ей.
Вместо ответа Карис скомканно извинилась, отвернулась и направилась к осыпавшимся стенам в дальнем конце двора. Широкие щели между кирпичами пестрели ласточкиными гнездами, а на потемневшем растворе вырос серебристый лишайник. Руины отбрасывали длинную тень на двор позади нее.
– Ты, наверное, сильно разочарован, – прошептала она.
Ферайн не ответил. За бараками уходила на север старая дорога, извиваясь между колючими деревцами и бурым кустарником. Карис прикрыла глаза от света. Вдалеке на горизонте виднелась гряда серых гор.
– Если все пойдет по плану, через несколько дней будем в Элудии, – сказала она.
Тень тихо вздохнула:
– Думаешь, до тех пор сможешь терпеть меня в одиночку?
Хаеки выругалась.
Карис оглянулась через плечо. Подруга застыла возле фонтана, глядя на длинную темную тень, пересекавшую двор, заросший травой. Лицо подруги было непроницаемо, тело напряженно.
– Я слышу его.
Короткая, неконтролируемая дрожь пробежала по тени. Сердце Карис забилось быстрее.
– Слышишь?
Хаеки кивнула:
– У него акцент.
– Ну почему все первым делом обращают внимание на это?! – беззвучно расхохотался Ферайн. – Не такой уж он у меня и сильный. Ты действительно меня слышишь?
– Сосчитай от десяти.
– Что?
– Сосчитай от десяти, – повторила Хаеки, едва заметно улыбаясь. Винола смотрела на нее круглыми глазами. – Хочу кое-что проверить.
– Это «что-то» – мой акцент?
– Считай уже.
Ферайн подчинился. Пока он считал, Хаеки сделала несколько шагов по двору, затем снова приблизилась к фонтану.
– …шесть, пять, четыре, три…
С улыбкой на лице Хаеки показала на землю:
– Контакт тут.
Бившие сквозь разрушенную стену солнечные лучи порождали длинные тени. Там, где стояла Хаеки, теневой силуэт Карис пересекался с ее силуэтом. На миг Ферайн замер. Затем изогнулся и коснулся тени у ног Винолы.
– Теперь ты меня слышишь? – спросил он.
Ученая подскочила.
– Я… да, слышу, – просияла она. – Значит, получилось? Я знала, что получится.
Ферайн снова рассмеялся, тепло и с облегчением. У Карис словно гора с плеч свалилась. Он был откровенно счастлив – в кои-то веки совершенно открыт, позабыв про сдержанность и осторожность. Она радовалась за него.
– Похоже, мне уже не придется мучиться в одиночестве. И Винола теперь может расспрашивать меня, сколько захочет…
– Сын Ночи, я приветствую тебя, – забулькал ил в старом фонтане.
Карис встрепенулась. Торайгианка пискнула и отшатнулась. Здесь, вдали от Святилища, голос Нульер звучал иначе – тонко и пронзительно. Грязь забурлила, образуя засасывающий водоворот.
– Дорога впереди длинна и опасна, – продолжала Бхатума. – Но с моей помощью тебе ничего не грозит. Я постараюсь расчистить тебе путь.
– Что это? – прошептала Винола.
Карис пришла в себя.
– Когда это он просил тебя о помощи, слизняк? Возвращайся в свое болото.
– Мерзкая отступница, бич моих владений… – ядовито забулькал водоворот.
– Ты звучишь как забитая канализация.
– Вероломная перебежчица! Орудие узурпаторов!
– Фонтан разговаривает, – еле слышно пролепетала Винола. – Почему фонтан разговаривает?
Вода металась в бессильном гневе, вспенивая водоросли на поверхности. Карис ничуть не боялась Бхатума, но к гневу примешивалось беспокойство. Вестница обнаружила себя перед Винолой. Сорок лет сидела в Боазе молча и никому не показываясь, а теперь заговорила в присутствии незнакомого человека. Хаеки пришла в ужас.
– Я еще увижу тебя свободным, родич, – продолжала кипеть от злости Нульер. – Я вырву тебя из объятий этой бесстыжей гадины, а потом она будет наказана за свою наглость, она познает унижение, я заставлю ее…