– Отказаться можно? – Вопрос Ферайна прозвучал так же бесцветно.
– Нет. – Она помотала головой.
По сторонам от нее стонали и скрипели стены амбаров. Они тянулись ввысь, к небу, одновременно прогибаясь внутрь, и краска плавилась на изъеденных кирпичах. Улица за спиной вздыбилась, смыкаясь со стенами.
– Что бы ни случилось, – Карис теперь казалось, что она далеко-далеко от себя самой и от всего мира, – что бы ни случилось, что бы ты ни увидел, что бы Сабастер ни делал, не шевелись. И молчи.
– Хорошо, – шепотом ответил Ферайн.
Она зажмурилась. Чернота под веками была головокружительной и нереальной. Снова открыла глаза, и тень легла ей за спину.
Карис двинулась вперед. Во тьму, вниз по ступеням.
Глава 23
Каждый шаг вниз по лестнице отдавался чуть слышным звоном, словно под ногами билось тонкое стекло. Она чувствовала, как смыкается за спиной пространство, но Карис не оборачивалась. Она шла и упрямо смотрела под ноги. Потолок и стены вокруг непроницаемо чернели. Откуда-то лился слабый свет.
Не стоит торопиться с выводами. Сердце билось где-то у горла. Не надо сразу предполагать худшее. Если Сабастер затеял расторгнуть контракт, то вряд ли оставил бы ей шанс покончить с собой. С другими вассалами подобное случалось, попытки были, и как бы хорошо эфирит о ней ни думал, едва ли он настолько наивен, чтобы полагать… Нет. Он не станет рисковать. У этого Призыва другая цель. Если быть начеку, то есть шанс уцелеть.
За все годы службы Карис Сабастер призывал ее лишь однажды, через несколько недель после ее двадцатого дня рождения. Редкая честь, знак его особого расположения. Незадолго до этого она, применив знания, добытые бессонными ночами в библиотеке Института, начала заваливать хозяина подарками, для вящего эффекта старательно раболепствуя. То был период догадок и рискованных экспериментов, тщательного изучения скупых отчетов прежних глашатаев смерти в поисках хоть каких-то подсказок. Когда случился первый Призыв, ей показалось, что он задумывался как награда: Сабастер устроил ей странную экскурсию по своим владениям, и у Карис сложилось впечатление, будто он искал ее одобрения.
Дзынь-дзынь-дзынь – стучали ее каблуки по ступеням. Краем глаза она улавливала выплывающие из темноты фигуры. Карис упорно смотрела мимо них, не желая замечать уродливые конечности, а тех становилось все больше. К ней словно тянулось множество рук, слишком больших, чтобы быть человеческими, с искривленными суставами, их скрюченные в разные стороны пальцы царапали воздух. В скованных, хватательных движениях чувствовался голод, но ближе они не подбирались.
Лестница кончилась. Почву под ногами покрывали плотные волокна, похожие на траву, но более скользкие, и они шевелились, как живые. Тонкие нити ощупывали ступни Карис, сотни гибких, ползучих ресничек подрагивали, пробуя незваного гостя на вкус. Чуть дальше из земли поднимались невероятно высокие трубы. Расставленные через равные промежутки, они испускали кольца кристально-белого света, исчезавшие в огромном пространстве над головой. Было тепло и тихо, влажный воздух казался тяжелым от маслянисто-сладкого запаха Сабастера.
Земля под ногами дрожала, колыхание ресничек ощущалось бесконечно чужим. Шаг за шагом Карис продолжала идти, следуя за хрустальными огнями. Размеры подземелья не поддавались оценке – вроде бы бесконечное, оно казалось необъяснимо тесным. И снова фигуры за пределами круга света. На первый взгляд одинаковые: нагие, безволосые, с молочно-белой кожей, они застыли спинами к ней, вглядываясь в темноту. Волокна обвивали их ноги, прорастая сквозь кожу икр и снова выходя на поверхность, подобно грубым стежкам на портновском манекене. Удерживали их на месте.
«Я видел, на что ты способна, – снова и снова звучали у нее в голове слова Ферайна. – Ты не беспомощна, ты не одинока, ты переживала и кое-что похуже». Не одинока. Не одинока потому, что утянула его за собой ко дну. Присутствие тени за спиной ощущалось даже сейчас. От этого делалось дурно. И это же придавало сил. «Единая, прости».
Впереди показался дворец – вернее, то, что она принимала за дворец. Не здание в привычном смысле этого слова, но вроде бы Сабастер обитал именно там – не случайная конструкция, а нечто, созданное умышленно и с определенной целью. Сооружение возвышалось над плоским ландшафтом, представляясь идеальной белоснежной пирамидой, балансировавшей на собственной вершине. Оно светилось ярче, чем все вокруг, и достигало по меньшей мере пятидесяти футов в высоту. Его внешний вид не соответствовал истинным размерам, Карис помнила это по последнему Призыву: внутри оно было намного, намного больше. Когда она приблизилась к основанию, свет сделался непроницаемо ослепительным. Карис шагнула в эту белизну, ощущая, как из-под ног уходит земля, – и очутилась внутри.