Внимание его спутников было по-прежнему приковано к Карис. Первый из них чем-то напоминал Сабастера, только был ниже и шире, тоже с крыльями и с крючковатыми шипами на хребте, но лиц на теле у него было шесть, они были меньше и двигались так же беспорядочно, образуя ровный круг на его груди. Собрат первого вовсе не имел ни лица, ни перьев. Цветом он напоминал тухлое мясо, и его оболочка непрерывно оползнем стекала по телу, как будто с него слезала кожа.
– Мелка, – сказал шестиликий.
– Мелка, – эхом отозвался безликий.
– Бич и пятно, ей их не вместить. Плоть не справится.
– Не справится.
Карис оцепенело уставилась на эфирита. «Что это? Чего тебе от меня надо?» Как вести разговор, если намерения хозяина не понятны?
– Это не помеха, – сказал Сабастер. – Ее можно изменить и сделать плодовитой, придать ей форму, способную осуществить мой замысел. И я это сделаю, вы свидетели.
Еще один эфирит с неохотой присоединился к расположившимся у трупа сородичам. Карис повернула голову, чтобы не выпускать их из виду. Ее хозяин раскачивался из стороны в сторону над лишенным кожи вздутием на теле Бхатума. Рты его зашевелились, и он снова заговорил:
– Оно растет, и я уговариваю его зацвести. Там, где не помогают другие средства, не помогут и мои.
Плоть мертвого Вестника извивалась и вздувалась, словно нечто внутри нее стремилось вырваться на волю. На миг ткани сделались как стекло, обнажив большой круглый предмет внутри… полупрозрачный шар, который пульсировал мутным желтым светом, – нечто полусгнившее, но еще не мертвое.
– Оно сопротивляется, но я ухаживаю за ним, – продолжал Сабастер. – Скоро оно созреет и соединится с моим вассалом. Она заменит Опозоренного, и я женюсь на ней.
Карис не собиралась вставать, даже не успела осознать свой порыв, как оказалась на ногах.
– Повелитель, я не…
– Вассал слишком мал, – уперся шестиликий. – Сосуд поврежден.
– У меня не было выбора. – Сабастер распростер плащ, крылья встопорщились. Он выглядел теперь еще больше, еще ужаснее. Воздух вокруг тела хозяина задрожал от чар. – Сосуд срастется. Это наша заслуга, это наше продолжение рода. Князь я или не князь?!
– Князь.
– Она станет высшим проявлением нашей воли во плоти. Я выбираю ее, чтобы она первой удостоилась этой чести. – Сабастер успокоился, воздух утих. – Я стану отцом нашей милости.
– Нет!
Крик Карис разнесся по залу трофеев. Ее била крупная дрожь. В кулаке зажатая фляга, с волос капает кровь, ни единой мысли в голове. Эфирит замер. В голове у Карис стучало.
– Этого не было в договоре. – Слова сами слетели с губ. – Нет. Я никогда… я не могу это принять. В договоре этого не было.
Недолгая пауза. Затем Сабастер напевно заворковал. Его спутники вторили ему.
– Карис Эска, ты заслужила, – шептал он. – Первая из моих вассалов, ты преобразишься, чтобы нести благословение.
От ужаса не в силах вымолвить ни одного слова, она помотала головой, но эфирит не понял этого человеческого жеста. Они и представить не могли, что вассал может им отказать.
– Я оцениваю. Она засвидетельствована, – произнес шестиликий.
– Засвидетельствована.
– Нет. – Язык у Карис словно отнялся. – Нет, повелитель…
– Тебя призовут, как только вместилище зацветет. – Лица Сабастера ухмылялись, плакали, выли. – Я окажу тебе небывалую честь, Карис Эска.
Она не успела и рта раскрыть, как пол под ногами растаял, пошел волной и она ухнула в никуда. Призыв был завершен.
Глава 24
Когда Хаеки с Винолой ее отыскали, уже стемнело. На юге светила желто-оранжевая луна, и потрескивали эфирные фонари вдоль канала, штурмуемые мотыльками величиной с ладонь. Карис сидела, свесив ноги с моста Лавидас и просунув руки сквозь парапет. Скрытую между опорами, ее легко было не заметить. Редкие местные жители обратили внимание на нее еще до наступления ночи и обходили стороной.
Винола едва не прошла мимо, когда Ферайн протянул руку и коснулся ее тени.
– Она здесь, – тихо сообщил он.
Запекшаяся на волосах кровь облезала чешуйками, и вся голова чесалась. Карис просидела на этом месте уже несколько часов, пустая, бесполезная теперь фляга лежала у нее на коленях. Вода струилась под мостом по густой грязи, и над ней вилась мошкара.
– Карис? – окликнула ее Винола.
Карис не оглянулась. Шаги приближались, но, немного не дойдя до нее, замерли.
– Ты так и не вернулась в «Ораго», – сказала Хаеки. Не обвиняя, не сетуя, просто констатируя факт.
В стене под мостом располагалось пустое пространство, укромная ниша, достаточно широкая, чтобы между опорами поместился человек. Кто-то соорудил здесь небольшой алтарь Сваску, украсил его голубыми лентами и уставил мисками с ракушками, чтобы, когда будет потоп, все это смыло вместе с молитвами в море.