Детоубийца, как выяснилось, никого не убивал. Виновата была тетка девочки – мерсийка, чьи мотивы постичь не удалось. Когда Карис рассказала о преступлении правду, женщина стояла неколебимо, гордо и ничего не отрицала. Миресские власти ее повесили, а отца погибшей малышки отпустили на свободу – горевать и собирать осколки разбитой жизни.
Отец девочки был по-своему добр к ней. Карис вспоминала, как он смотрел на нее, когда она говорила речь, какое у него сделалось лицо, когда она повторяла слова умершего ребенка. Он дал ей больше, чем обещал, – вложил деньги в руку Карис и сомкнул ее пальцы на купюрах. Для нее это стало первым проявлением настоящего благородства с того дня, когда она попала в Мирессу.
– Я продала душу за кров и еду. Не ради чего-то важного. – Карис смотрела на пляску бликов на воде и теней под ногами. – Я стала глашатаем смерти, потому что голодала, замерзала и нуждалась в деньгах.
В тот вечер она заплатила за номер в «Ораго» и наелась до отвала. Желудок такому обилию воспротивился, и семнадцатилетняя Карис, одинокая и впервые на своей памяти почувствовавшая себя в безопасности, разрыдалась.
Хаеки молча положила теплую и твердую ладонь ей на плечо, возвращая подругу в настоящее. Под мостом журчала вода, ветер доносил запах дыма.
– Я просто хотела жить, – призналась тихо Карис.
Мотылек подлетел слишком близко к обманным речным огням, намочил крылья и забился в бесполезной попытке спастись. Все так же молча, Хаеки присела рядом с Карис. И тоже просунула руки за парапет, словно сквозь прутья клетки. Она не смотрела по сторонам, не смотрела Карис в глаза. Хаеки просто была рядом, тихая, как океанские глубины.
– Поэтому я никогда не писала писем. – Карис смотрела, как течение уносит мотылька прочь. – А когда я смогла себе это позволить, то решила, что тебе они уже не нужны.
Губы Хаеки странно дрогнули. Она постучала пальцами по перилам моста.
– Ты вся в крови, – сказала она.
– Бывает.
Снова молчание.
– Еще я хотела, чтобы вы все подумали, будто я чего-то добилась, – сказала Карис. – Те планы, что мы строили, помнишь?
– Какое это может иметь значение?
– Не знаю. Просто мне казалось, что имеет.
За спинами у них негромко кашлянула Винола.
– Насчет крови. Я могла бы… Могу убрать, если хотите. Вам же, наверное, холодно, а я умею… есть способы. Было бы нелишним.
Карис оглянулась через плечо. Винола стояла чуть поодаль. В темноте ее лицо выглядело очень бледным и почему-то испуганным.
– Вы добрая. – Карис снова перевела взгляд на канал.
У нее уже было видение о наводнении, которое разрушит святилище Сваска и смоет эти берега. Жестокое очищение. Чувствовала она себя ужасно, ей казалось, что она никогда отсюда не уходила. Карис встала – руки и ноги затекли, до этой минуты она не замечала холода – и протянула Виноле пустую фляжку.
– Это ваше.
Торайгианка поколебалась, затем шагнула ближе.
– Можно?..
Колдовала Винола быстро, изящно, серия формул Бхатума, теплых и текучих, ощущение было такое, словно Карис окунули в мыльную воду. Кровь сошла с одежды и кожи, и снизошло спокойствие, а с ним неестественное, но не лишенное приятности чувство умиротворения. «Не думала, что она такой сильный маг». Карис вздохнула и позволила холоду выйти из ее тела.
– Спасибо, – поблагодарила она.
Винола кивнула, вытерла кровь с нижней губы и опустила руки.
– Ничего особенного, всегда готова помочь.
– Сегодня, ближе к вечеру, я уезжаю в Вареслию.
– Это не может подождать?
– Поручение, которое я согласилась выполнить, ограничено сроками, – покачала головой Карис. – Винола, после всего, что вы для меня сделали, вы нисколько не обязаны…
Ученая издала тихий неодобрительный вздох.
– Ничего не изменилось, – сказала она. – Я знала, куда вы собираетесь, еще когда мы уезжали из Сайкамита. В элудийских библиотеках можно найти ответы на многие вопросы… я могу решить эту задачу.
– Переход опасен.
– Вот и хорошо. – Ее губы искривились в легкой усмешке. – Кроме того, у Хаеки есть, ну… она рассказала мне о Нульер. В это трудно поверить, но живой Вестник, уцелевший в Резне?!. Как я могу отпустить вас без моей поддержки!
Карис провела рукой по лицу, пряча глаза. Маячивший рядом Ферайн, скользнув вперед, пересек тень Винолы.