— Да, Сириус?
Его мать, сидевшая на диване, оторвалась от чтения какого-то письма и повернула голову.
— Ты не сильно занята? Можем поговорить?
— Проходи.
Мать отложила письмо и выразительно посмотрела на стоявший напротив диван.
— Так, держи и не шали, — поставив Гарри на пол, сказал Сириус и протянул ему машинку.
Мать наградила мальчика недолгим взглядом, но не сказала ни слова. Сириус же сел на диван и едва удержался от того, чтобы не развалиться на нём. В прежние времена он бы и ноги закинул на сиденье, и диванные подушки развлечения ради пнул, но теперь стоило держать себя в руках и соблюдать приличия. Кто знает, какое у матери теперь настроение.
— О чём хотел поговорить, дорогой? — вопросила она, и Сириус, открывший рот, неожиданно сбился с мысли.
В третий раз! В третий раз за эти дни она назвала его дорогим, не знай он её, можно было бы подумать, что матушка прикалывается, но вроде нет, чувство юмора у неё и раньше отсутствовало.
— Вжум-вжум-вжум-вжум…
Благо, что Гарри в стороне ползал на коленках и катил машинку. Взглянув на него, Сириус сразу же вспомнил, зачем явился.
— У тебя ведь есть этот… м-м… семейный целитель? Я имею в виду надёжный… неболтливый человек, который разбирается в проклятиях и болезнях…
— Допустим, что есть, а что, тебе нездоровится? Я думала, твоя простуда прошла.
— Нет, со мной всё в порядке, я просто… ну…
— Вжум-вжум-вжум-вжум…
Гарри докатил машинку до кофейного столика и уселся на ковре, видимо, пока не в силах решить, куда её катить дальше: к дивану с крёстным отцом или же к дивану с малознакомой ему неразговорчивой женщиной.
— Я подумал, вот бы профессионал на него взглянул, — сказал Сириус, смотря на крестника.
— А разве он плохо себя чувствует? — Мать тоже перевела взгляд на Гарри. — На вид вроде в порядке…
— Да, но этот шрам от убийственного заклятия и… Гарри, нет! Гарри, не лезь туда!
Гарри, конечно же, не послушал. Он наконец-то определился с маршрутом и нырнул под кофейный столик. Из-за этого Сириусу пришлось быстро покинуть диван и сунуть за ним руки, пока малыш не застрял или, упаси Мерлин, не ударился о столешницу затылком. Мать невозмутимо наблюдала за метаниями Сириуса, вытащившего из-под столика и Гарри, и машинку.
— Ну, в общем, не мог бы твой человек его осмотреть? — спросил он с пола. — И шрам этот и так… вообще, в целом.
— Мог бы, — наконец сказала она. — Тебе это очень срочно нужно, Сириус? Дело в том, что мой человек в отъезде, но, думаю, к концу недели он вернётся.
— О, прям сегодня не горит, конечно, но если на этой неделе… На этой неделе было бы замечательно.
— Хорошо, я ему напишу, чтобы он к нам зашёл, как вернётся.
— Отлично. Спасибо!
Уходя с Гарри на руках из гостиной, Сириус испытывал необъяснимые ему смешанные чувства… недоумение, недоверие, облегчение и даже толику радости. Может, мать с годами и вправду немного добрее сделалась? Или же она согласилась ему помочь, чтобы только он больше со своим чадом не заходил в её любимую гостиную и не беспокоил больше? В любом случае разговор прошёл как-то слишком хорошо и гладко. Только у себя в спальне Сириус наконец-то расслабился. Можно будет тому человеку не только шрам показать, но и рассказать, что Гарри беспокойно спит. Может, ему какие-то капли давать надо или же провести какой-нибудь несложный обряд, прочитать заговор или ещё что-нибудь, чтобы отогнать страхи. Вот как понять, что происходит с ребёнком, который ещё толком разговаривать не умеет? Что, если ему ещё тяжелее, чем взрослым?
— Ну что, кто хочет покататься?
Сириусу сделалось настолько хорошо, что он обратился в Бродягу и завилял хвостом.
— Гав-гав! — обрадовался Гарри и через какие-то минуты катался на спине здорового пса по спальне.
Лёд тронулся. После того, как сын попросил пригласить семейного целителя и покинул гостиную, Вальбурга была более чем довольна. Видимо, Сириус уже попробовал самостоятельно разобраться с проблемой, но ничего у него не вышло. Похоже, сын так намучился, что наконец-то снизошёл до того, чтобы вспомнить о существовании матери и её возможностях. Вальбурга, конечно же, могла позвать целителя в этот же день, но так спешить вроде бы было незачем. По опыту она знала, что если давать Сириусу сразу же всё, чего он хочет, то вряд ли он это оценит. Теперь ведь он ценит только то, что достаётся ему с большим трудом. Стоило попросить Кикимера помочь с кормлением ребёнка, и Сириус тут же вспомнил, как произносить слова благодарности. За последние четыре дня он поблагодарил её намного больше, чем за все прошлые годы. Удивительно, но даже не дерзил, пришёл и смотрел на неё не так вызывающе, как прежде, а смиренно, сидя на диване прямо, как подобает воспитанному человеку. Это ли не прекрасно? Сын, определённо, растёт над собой.