— Сириус, боюсь, вы всё ещё не поняли. Тот, кто это сделал первым, был единственным в своём роде и достаточно сильным, у нас, конечно, не такая ситуация, но чтобы всё действительно сработало так, как надо, пролить кровь и принять ребёнка сможет только самый старший в роду волшебник… Глава семьи, — уточнил он и красноречиво посмотрел в сторону детской кроватки, у которой Вальбурга наколдовала для разыгравшегося Гарри новых летучих мышек.
Азкабан периодически посещали разные сотрудники Министерства. Мракоборцы, сопровождавшие того или иного заключённого, сотрудники, занимающиеся хозяйственными вопросами или продовольствием, или те немногие сотрудники из отдела магического правопорядка, кому приходилось что-то подправлять в бумагах и заново опрашивать осуждённых преступников. Но министр магии или начальники того или иного отдела в Азкабане бывали крайне редко и то перед этим обязательно направляли письма с предупреждением о своём визите. Иначе говоря, Бартемиус Крауч, решивший заглянуть в Азкабан, свалился словно снег на голову.
— Обычная проверка условий содержания заключённых! — гневно твердил он, идя по коридору и желая как можно скорее отвязаться от взволнованных сопровождающих.
Поскольку он не высказывал ни претензий, ни пожеланий, то его сопровождающие очень скоро успокоились и в одном из коридоров ему удалось свернуть туда, где не было разумных людей. Туда, где в коридоре царил холод, а за решётками слышались стоны или смех безумцев, некогда бывших волшебниками.
Бартемиус остановился и сунул руку в карман. Которые сутки он уже нормально не спал, а эту ночь так вовсе не сомкнул глаз. Наконец-то он понял, как можно раз и навсегда распрощаться с Сириусом Блэком. Раз уж тот находится под надёжной защитой, и ни наёмным убийцам, ни Пожирателям смерти до него не добраться, то значит, нужно то, с чем ни один тёмный маг не совладает.
— А ну ко мне! — сказал Бартемиус и взмахнул палочкой. — Флиппендо!
Сноп ярких оранжевых искр метнулся вперёд по коридору и угодил в неразговорчивых стражей. Двое из них развернулись и двинулись навстречу нарушителю покоя.
Бартемиус почувствовал холод при их приближении и быстро открыл шкатулку, которую достал из кармана. Дементоры зашипели, словно пытаясь что-то сказать, но угодили под чары, коими была оснащена шкатулка, и всосались в неё, как пыль в мешок пылесоса. Бартемиус закрыл крышку, вернул шкатулку в карман и двинулся в обратную сторону.
— Всё в порядке, сэр? Может, вам что-то ещё нужно? — спрашивали его сотрудники-волшебники, но он не обращал на них никакого внимания, пока не добрался до выхода и не кивнул на прощание.
Наконец-то у него в кармане было эффективное средство. С самого начала было нужно к нему прибегнуть. Блэки ведь тёмные маги, если в их доме произойдёт что-то из разряда вон, вряд ли кто-то удивится. Всем известно, скольких они загубили, а также известно, что в доме Блэков было немало потерь и страданий. Появление дементоров в нём никого не удивит. А то, что Блэки с ними не справились… так чего удивляться? Тёмные маги не способны на светлую магию. Это всем известно.
Вернувшись домой, Бартемиус выпил бодрящий напиток и выдохнул, опустившись за стол. Осталось лишь подбросить шкатулку в дом на Гриммо и открыть. Будь он таким же идиотом, как Яксли, он бы, наверное, тоже пытался взять дом штурмом, но зачем? Он же чистокровный волшебник и у него есть средство против всякой «защиты». Бартемиус допил напиток и поставил бокал на стол.
— Винки! Винки, живо сюда, у меня есть для тебя задание!
Часть 18
У Сириуса шла кругом голова. Для Гарри он готов был на что угодно. Ему думалось, что наконец-то произошёл серьёзный сдвиг в проблеме мальчика — нужно лишь его крестить по какой-то древней традиции, а потом переложить тёмную сущность в нём на кого-то другого! — и вместе с этим казалось, будто он что-то важное упустил. Сириус всё ещё лежал на кровати, посматривал на матушку, и не знал, что ему думать.
— То есть, если ты прольёшь кровь и… примешь Гарри в семью, то… он станет Блэком? — осторожно спросил он у неё.
— Блэком он станет, только если ты перебьёшь большую часть волшебного мира, усыновишь его и дашь свою фамилию, — возразила она с не очень довольным видом. — А Гарри… если я его приму… станет членом нашей семьи и союзником. Ни его потомки, ни твои не смогут причинить друг другу вред, только если не захотят обрушить на самих себя проклятие и очень скоро погибнуть.
— На то оно и кровное крещение, что очень крепко связывает одних с другими, — спокойно заметил Август, — в древнее время с такими вещами не шутили и не каждого ребёнка крестили кровью как будто родного.