А выходит, что он передал его по наследству. Если я всё правильно понял, то отец далеко не глупый человек. И мне нужно было бы иметь рядом с собой такого прозорливого управленца. Да и не против он, судя по тому, что не стал возмущаться, чтобы мы оказывали сопротивление любому, кто станет посягать на нас.
Сердце всё равно было не на месте. Быстрее бы решить все вопросы здесь. Я хотел вернуться в то поселение, где живут бывшие изверги, где сейчас должна находиться моя будущая жена. Я за неё беспокоюсь. И всё-таки любовь не любовь, но определённые эмоции эта женщина во мне вызывает. Мы, мужики, всегда должны быть в ответе, кого…
Ну и политически верно будет жениться на ней. Так тому и быть: и возглавлю род древлятичей. Всё-таки название «Андреевичи», более подходящее для фамилии семейной, но не для всего рода.
Люди расходились. Им тоже нужно теперь обсудить все мной сказанное. И я видел, что эта нерешительность мне на пользу. Нет тут явного лидера, который мог бы противопоставить себя мне.
Волхв? Очень даже, но он стать главой рода не может. Собрать вокруг себя власть? Придумать, что боги там что-то прошептали…
— Если ты придумаешь знамение, знак, слова богов, что меня нельзя принимать, как главу рода, утром не проснешься, — сказал я жрецу.
Он только стоял и хлопал ресницами. Еще чуть чаще делал бы это, так мог бы и взлететь. Не привык к такому обращению. Ну так я перед культом не приклоняюсь. Понимаю значимость религии, но только в социальном плане, и как инструмент для достижения цели.
— Я буду почитать богов и с тобой совет держать, — решил я несколько сгладить углы.
Волхв молчал. Но я свое слово сказал.
— Ты убил своего брата! — сказала мне мать, когда я был приглашён на семейный ужин.
Вот так, словно бы и не родной. По особому приглашению.
— Да! И ты, матушка, знаешь, что мой брат собирался убить меня, — спокойно отвечал я.
— Что произошло, того уже не вернуть! Боги сделали свой выбор, и кто мы такие, чтобы осуждать? — мудро заметил отец.
Я встал из-за стола, ведомый внезапным порывом, подошёл к матери, обнял её.
— Прости, что сделал тебе больно, — сказал я.
Ещё молодая женщина. Особенно для меня, человека, который покинул прошлую жизнь, будучи даже старше моей нынешней матери. Она развернулась ко мне. Встала. Крепко обняла и начала целовать щёки, теребить волосы.
— Я волновалась за тебя. Я корила и себя, что позволила тебе уйти. Я не знаю, что и думать, но я не хочу и тебя потерять, — приговаривала мама.
— Будет тебе! — сказал отец. — Сказано же, что боги так распорядились.
Тут же стали ставить на стол горшки с едой. Я посмотрел вслед этой женщине, которая нас обслуживала. Молодая, с явно большим животом. И это не от того, что она много ест.
Я с осуждением посмотрел на отца. Он всё ещё старался быть невозмутимым. Мать же отвернулась. Понятно, кто именно сделал беременной рабыню. И мама об этом знает.
Да, здесь было рабство. Не в том классическом варианте, как это было в Древнем Риме или в Древней Греции. Уже потому, что после, в конец стола, но служанка, как только выставила на стол еду, села и сама. При этом с особой нежностью посмотрела на отца.
Значит, у меня будет ещё один братик или сестричка. Сводные. И это просто новость. Ни радости, ни горечи по такому поводу я не ощущал. Будет и будет.
Мы сидели в длинном доме, не в типичном том убогом жилище, где в основном проживали родичи. Можно было бы этот дом сравнить с коровником. Правда таким — обустроенным и ухоженным. Да и почти не воняло тут, хотя животные, несколько коз и овец, собака, были здесь же.
Дом в длину, наверное, был не менее двадцати метров, в ширину — метров пять. Относительно жилищ, которые распространены в этом мире, следует еще указывать и про глубину дома. Но, в отличие от других более глубоких землянок и полуземлянок, здесь углубление было не более, чем на полметра.
Внутри дома было зонирование: пространства, огороженные тканью. В самом углу на входе была комната, где жили три раба. Не сказать, что они жили намного хуже, но все-таки точно не лучше, чем остальные. Я бы даже не назвал бы их рабами, а прислугой.
— Я говорил с людьми. Они готовы избрать тебя главой рода. Что первым прежде всего ты сделаешь? — спрашивал отец. — Неужели собрался сопротивляться?
— Буду делать из поселения город. Любой, даже небольшой отряд кочевников, если сюда придёт, то возьмёт приступом поселение. Но мне нужно ещё успеть до холодов отправиться в Понт. Ещё и вопрос со своей женитьбой нужно решить… С людьми, которые пошли за мной и которых я оставлять не собираюсь, и нужно будет их перевозить сюда, либо же мне переселяться в другое место.