Видимо, вспышка гнева вытянула из неё все силы, а последовавшая перепалка - почти истерика, чего греха таить - стала последней каплей, не лучшим образом завершившей день. Макс думает о том, спят ли вампиры: у Древней под глазами почти чёрные круги, явно появившиеся не от хорошей жизни, а левый уголок губы чуть скошен. Он вспоминает отчёт, а также упоминание о том, что в "неустановленного вампира" попали в общей сложности шесть раз, уже после того, как он сиганул с крыши, сломав как минимум ногу. Это была она? Значит, до сих пор восстанавливается?
-Макс? - недоумённо качает головой вампирша. - С тобой всё хорошо?
Видимо, с ним не всё хорошо, потому что парень шагает обратно и, до того, как хлопнет дверь, успевает вцепиться в её край. Дерево во всей силы прикладывает по пальцам, и он зло шипит: ощущения не самые приятные. Однако всё равно получается рвануть так, чтобы снова войти в дом и, потянув на себя Древнюю, впиться ей в губы...
Глава 5.
Безумие.
Не «секс» и не «страсть», и уже тем более речь не идёт о «любви». Макс валит Древнюю на пол, лишь краем глаза замечая, что дверь за его спиной всё-таки захлопнулась, и рвёт нелепую верхнюю кофту. Пуговицы разлетаются по полу, несколько – скрываются под диваном. Но это уже не важно. Всё на свете неважно. Он целует эту женщину снова – и мир рассыпается на сотню осколков, каждый из которых норовит впиться под гудящую кожу. Пальцы почти горят, когда обрывки одежды слетают с плеч – тоже не без помощи его рук, и получается коснуться кожи. Древняя на ощупь ледяная. Не просто «холодная», а обжигающе колючая, как свежий снег или кусок льда. Возможно, кровь оказывает на организм вампиров гораздо больший эффект, чем считают Охотники. Возможно, у Древних всё как-то по-другому внутри. Возможно, она прямо сейчас умирает из-за собственной глупости.
Возможно, ей снова надо начать есть.
Макс замирает от этой мысли, но всего на секунду – тело в его руках почти не сопротивляется, лишь вздрагивает от каждого прикосновения и покорно подставляется под ладони. Нет, что бы ни твердили все вокруг, как бы не увещевали, теперь он знает, что уже однажды был к ней настолько близко, и «Долг Охотника» тут совершенно ни при чём.
Они были вместе.
Как любовники.
-Почему ты остановился? – шепчет женщина и светлые волосы, волной раскатившиеся по полу, делают её похожей на ангела.
Он уже видел это.
-Макс? – в её голосе паника, которая медленно растекается в глазах. Он гладит нежную кожу щеки не в силах отказаться себе в этой малости – касаться её снова и снова, словно вновь приучая себя быть рядом именно к этой женщине.
К своей женщине.
-Это всё неправильно, - говорит его женщина и отводит взгляд, давая знак, что он слишком замечтался, позволив себе утонуть в ощущениях. И Макс целует её снова, а потом спускается к шее и припадает к тонкой венке, являющейся удивительной общей чертой между обычными людьми и вампирами, их пожирающими. Втягивает запах возле места, где у обычного человека бьётся пульс.
Был ли у неё пульс, когда они впервые встретились?
«Нет» - приходит ответ откуда-то из глубин памяти, и он кивает сам себе, прежде чем вцепиться в какую-то нелепую футболку у самого ворота. Древняя впивается в его руки, сводит пальцы, не давая потянуть, смотрит испуганно и почти жалобно, шепчет что-то про «так не должно быть» и «Охотники». Макс смотрит в её испуганные глаза и слышит в голове голоса из другого времени, более счастливого, сытого.
-Нельзя, - говорит она и качает головой.
«Я люблю тебя» - вторит что-то в голове этим же голосом, и он рвёт футболку на две почти идеальные половинки, а потом скатывает лямку лифа, позволяя освободиться одной груди. Древняя выглядит уже не так уверенно, она что-то лопочет и прикрывает грудь, но сосок всё равно проглядывает между пальцами и что-то настойчиво требует наклониться и прихватить его губами. Но Макс только запускает руки ей в волосы, заставляя приподняться с пола. И кусает за нижнюю губу – нежно, почти ласково.
«Мне нравится не так» - капризно извещает память, и он отпускает, чтобы вздохнуть и снова поцеловать, уже более решительно. Женщина хмурится, кладёт свою крохотную по ощущениям ладошку на щёку и осторожно гладит. Ледяные пальцы заставляют напрячься, но Макс не отстраняется.
Зато отстраняется она.
-Не надо, пожалуйста, - выдыхает в губы и как-то неумело прикрывает грудь непонятно каким образом уцелевшей половинкой футболки. – Не надо снова, не надо, пожалуйста… - Древняя трясёт головой и волосы тут же облепляют её лицо. – Ты не должен. Мы не должны, - и, будто всего уже сказанного было недостаточно, добавляет: - И не будем.