-Всё так, как есть, ничего уже не изменить.
-А если можно?
-Что? – на секунду ему чудится, будто мир разом стал светлей и ярче, но потом Древняя опускает глаза и… Мда уж, не стоило даже пытаться. – Прости, я просто подумал…
-Ты с такой надеждой это сказал…
-Прости.
-Ничего. Всё в порядке.
-Нет, я правда не хотел.
-Я же сказала, что всё в порядке! – она рычит и Макс против воли прижимает её к себе, успокаивая. – Почему ты никогда меня не слушаешь, почему всё время норовишь сделать всё по-своему и в конце концов рушишь наш общий мир?!
-Прости…
Древняя тут же сдувается, и парень жалеет о том, что вообще решился изначально спросить. Она смотрит в стену, сжимая пальцами край его куртки, мелко дрожит и, кажется, не понимает где находится. Макс поводит глазами: вокруг нет ничего необычного, обстановка дома совершенно не отличается от тех, что фотографируют для рекламы или создают на выставках мебели. Он однажды был на такой, выслеживал решившего спрятаться среди диванов и душевых кабин гастролёра. После пришлось сильно потрудиться, разбираясь с оставленными следами…
-О чём ты думаешь?
Парень вздрагивает и в очередной раз напоминает себе о мисси, ставшей причиной данной встречи. Клан Охотников жаждет установить мирные отношения и, если это возможно, разобраться со старыми обидами. Но говорить об этом сейчас кажется настоящим издевательством: Древняя еле дышит, дрожит и вообще…
-О том, что надо срочно найти немного крови для тебя, иначе переговоры зайдут в тупик из-за смерти местных вампиров и их бесконтрольных последующих нападений.
-Хм… - она хихикает. – «Переговоры» требуют от тебя пойти против правил. Не стыдно перед своими за такие идеи?
-А должно быть? – он подхватывает её, вынуждая обхватить себя за шею, и поднимается. Сначала опасаясь, что не сможет сделать с такой ношей и шагу, парень с удивление понимает – она ничего не весит. Ещё с самого начала, во время обучения, каждый из Клана Охотников уясняет: вампиры тяжёлые не только в охоте, но и сами по себе. Их кости, мышцы и нервы – всё уплотняется, подпитываемое постоянной поступающей в организм свежей кровью, и потому самым страшным ударом может быть прыжок сверху. Но Древняя… - Ты слишком мало весишь, - говорит он и сразу же жалеет об этом: лицо собеседницы становится задумчиво-тоскливым, будто она знает о проблеме, но не понимает причин беспокойства. – Вампиры много весят, у них мощные руки и ноги. Этим они и сильны. Если что-то случится, ты не сможешь сражаться…
-Я в порядке.
-Я говорю не об этом.
-Знаю.
Она молчит, опять смотрит в стену и, стоит усадить на стул, поджимает ноги к груди, словно защищаясь. Макс отходит к чайнику, шарит по ящикам в поисках дополнительной пары чашек и, не найдя, прощается с мыслью сделать горячий чай.
-Я разбил чашку, в следующий раз принесу новую. И сахар бы не помешал.
-Не стоит, - шелестит вампирша. – И я всё ещё считаю, что тебе лучше уйти.
-Ты умираешь.
-Нет.
-Это был не вопрос! Ты умираешь, мать твою, и никто из этих вампиров, что окружают тебя плотным кругом, почему-то не видит, насколько всё плохо! Они слепые или тупые? – злость подступает к горлу. Макс не помнит, когда в последний раз так злился, но остановиться просто не может: мечется по кухне, то и дело упираясь глазами в несколько пустых стаканов в сушке. От них пахнет спиртом, имбирём и кровью. Но спрашивать об этом кажется глупым: как ещё должно пахнуть в доме у вампира? Не получив ответа на своей вопрос, Макс оборачивается и видит как Древняя пытается встать. – Что ты делаешь? Тебе нельзя… - он останавливается, когда не обнаруживает вампиршу на прежнем месте, замирает, и, моргнув, с удивление видит её по-прежнему сидящей на стуле. – Что за… Что происходит?
Изображение перед глазами словно двоится: Макс одновременно и видит Древнюю, и нет, каждый раз пугаясь и вздрагивая, когда она пропадает. Это похоже на откровенное сумасшествие и, в очередной раз моргнув, он бросается вперёд, собираясь схватить вампиршу за плечо, но… ловит пальцами пустоту.
-Как это… Почему… Где ты?..
Хелли не знает, почему это делает. Просто в какой-то момент ей кажется правильным сбежать, спрятаться, не дать себе размякнуть окончательно, позволив Максу снова забраться под кожу. Она убеждает себя, что иногда надо рвать отношения с теми, кто причиняет боль и, хотя что-то внутри вопит и сопротивляется от одной только идеи покончить с воспоминаниями, вампирша делает так, как решила: отступает к стене, заменяя себя иллюзией. Бабочки покорно сплетаются в нужную фигуру, расступаясь под пальцами парня… Мужчины. «Мужчина, он уже мужчина, - напоминает себе Хелли. – И я не имею права считать его прежним мальчишкой. Он – Охотник, он не должен находиться в моём доме, а я не должна надеяться снова получить его в свою жизнь. Это неправильно, нечестно, в первую очередь – для него. Да и для меня тоже, он и так влез слишком глубоко в душу, увидел правду, скрытую даже от вездесущего Хосе, норовящего постоянно заглянуть в чужую голову»