Возвращаясь, Стас подвез Марка.
—Ну тебя и главбухша, — гудел всю дорогу генеральный директор «Глобуса». — Где ты ее откопал? Это ж не баба, а конь с яйцами! Женщина должна быть нежной, утонченной, хрупкой, растворяющейся в мужчине, — рассуждал Гриневич. — А эта Марта хуже любого рэкетира! Пока тебя не выпотрошит, не уйдет!
Они расстались мирно и дружелюбно, казалось, инцидент исчерпан. Стас сам смеялся, пересказывая Марте эту историю, как анекдот, но она такому счастливому исходу их поединка не поверила. Гриневич не был похож на добродушного Деда Мороза.
Вернулся Стас. Передал ей бутылочку «Спрайта. А может быть, это Гриневич подсобил нам с визитом налоговой? Он жук тертый и обидчивый, a мы крепко наступили ему на хвост, чуть ли не всю карьеру порушили, — предположила Марта.
Ровенский несколько секунд молчал, раздумывая, упрямая челка съезжала на лоб.
— Но какой же смысл? — спросил он. — Ведь если мы узнаем — ему конец! Да и Марк кормится с нашего стола...
— Нам надо скоренько проверить Гриневича и найти выход на налоговую полицию, чтобы узнать, кто стоит за сегодняшним нашествием. И кто такой Рындин, чего он добивается.
— В воскресенье я поеду к дяде, связи у него остались, он проверит. Давай отдохнем в выходные?
— Мне надо проверять товарные отчеты, накладные,всю неделю некогда было этим заниматься, а за Колей с Лешей нужен глаз да глаз, они мальчики шустрые. — Марта улыбнулась.
У Стаса в кармане лежали двухдневные путевки в пансионат на Сенеже, где отдыхали художники, но он об этом ей не сказал: по ее интонации понял, что она никуда не поедет. Но настаивать не посмел. Внутренне он даже ее боялся. И не хотел торопить события, веря, что они все равно будут вместе.
10
Марта вышла из машины, нырнула в подъезд и закрыла за собой тяжелую кодовую дверь. В ту же секунду чья-то крепкая рука, пахнущая табаком и селедкой, сжала ей рот, острое лезвие ножа впилось в шею, и ее, как куклу, оттащили в угол под лестницу.
В эти несколько секунд Марта успела ощутить настоящий холодок страха, сковавший мгновенно все тело. Вот сейчас неизвестный резанет по шее, выхватит сумку, выскочит на улицу и растворится в вечернем сумраке - никакая милиция его не сыщет.
Марта даже не могла взмолиться о том, чтобы ее не убивали, ибо рот был зажат.
—Тихо, Марта Сергеевна, — прошелестел сзади низкий хрипловатый голос, — иначе я перережу вам сонную артерию, и все с вами будет кончено. Качните головой в знак согласия, что готовы безропотно подчиняться моим условиям!
Марта помедлила и кивнула. Налетчик отнял руку ото рта и даже убрал нож от шеи, но тут же она noчувствовала, как лезвие уткнулось ей в спину.
—Еще раз повторяю: без глупостей! — грозным тоном предупредил незнакомец.
— Что вы хотите? — взяв себя в руки, спросила Марта. — Кошелек у меня в сумке. Достать? — И сколько там?
— Рублей пятьсот — шестьсот, точно не помню, и сто восемьдесят долларов.
— Оставь себе на похороны!
Кто-то снаружи начал набирать код, и голос за спиной властно приказал:
— Повернись ко мне и улыбайся! Живо!
Она обернулась и увидела Джаника. Невысокого роста, с худым острым лицом, тонкими нервными губами и бархатно-черными глазами, он казался наивным восточным подростком. Но это было обманчивое впечатление. Еще недавно его группировка была одной из самых мощных и беспощадных, а сам Джаник -непререкаемым авторитетом в бандитских кругах. Когда Стас начал с ним работать, Джаник дважды лично приезжал за деньгами, тогда Марта и видела его.
Первый раз, когда она выдавала ему крупную сумму, Джаник лишь резанул ее холодными глазами и не вымолвил ни слова. В следующий раз привез
Марте дешевую шоколадку «Аленка», а заметив ее смешливую улыбку, неожиданно смутился и на другой день прислал большую коробку шоколадок «Баунти». Больше они не встречались, но и от этих двух встреч у главбухши остался неприятный осадок.
— Надеюсь, мне не надо представляться? — поняв, что Марта его узнала, зло проговорил он. — Мне передали, что Ровенский тебя высоко ценит.
Джаник бесцеремонно разглядывал Марту, словно прожигал ее взглядом, и она не могла шевельнуться, столь необычайной магнетической силой он обладал. Бандит ловко прокрутил нож на пальцах, точно не зная, как поступить со своей пленницей.