- При чем здесь автозапчасти?!
- В бундестаге могут проголосовать.
-Они что, дураки?
— Они не дураки, но политика есть политика, а наши поддерживают Европу. Ты понимаешь?!
- Они что, дураки там все? — упрямо твердил Стас.
— Они не дураки, но у вас нарушают права человека!
— У нас всегда всё нарушали и будут нарушать. Что из того? Такая мы страна, — чокаясь с Дицем, заявил Ровенский. — Что теперь, повеситься?
— Нет, но мы хотим, чтоб вы вели себя по-человечески! — морщась от выпитой водки, ответил Вальтер.
— Да плевали мы на вас!
— А тогда мы не дадим вам автозапчастей.
— Будем из Австрии возить!
— А мы и Австрии не дадим.
— Мы на своих «Жигулях будем ездить, идите к черту! — отмахнулся Стас.
- Пожалуйста, сколько угодно!
— Тупые бюргеры, что с вас взять!
Вальтер нахмурился, его задело это оскорбление, и Марта поняла, что мужиков пора разводить.
— Так, все, ребята, финиш, вы уже приплыли! решительно сказала она. — Официант!
Прибежал рослый официантик, которому бы отбойным молотком в шахте уголек рубить, а не бегать с полотенцем на рукаве, радуясь тому, что эти двое наклюкались, а значит, их несложно будет обжулить.
Марта трезвым оком оглядела стол: погуляли тысяч на девять как минимум, это триста долларов.
— Счет, пожалуйста! — бросила она.
Официант угодливо кивнул. Трезвый и мрачный!тон дамочки при двух пьяных, уже плохо соображающих кавалерах ему не понравился. Марта с тоской подумала: убегая, он, скорее всего, думал только о том, будет она проверять его счет или нет, и стоит ли туда вписывать лишние блюда или довольствоваться чаевыми.
«Наверняка впишет, сукин сын! — Марта вытащила калькулятор. — Сейчас еще обнаружится, что у Стаса нет наличных денег и придется идти менять».
— У тебя есть рубли? — спросила она его.
Стас вытащил бумажник. Засуетился и Вальтер, но Ровенский махнул на него рукой.
— От Европы нам ничего не надо!
— Нет-нет, это мой ресторан! — не унимался Диц. — Я сегодня принимал гостей.
— Убери, Вальтер, — строго проговорила Марта, и немец послушался.
У гендиректора нашлось, десять тысяч.
— Хватит?
— Хватит, давай сюда.
Марта забрала деньги. Вальтер доедал куски севрюжки добро! На тарелках оставалось много мяса, мужики ели мало, оттого и опьянели.
Официант принес счет. Итоговая сумма получилась несколько иная, нежели предполагала Марта, — одиннадцать тысяч пятьсот. Главбухша стала пересчитывать, и по тому, как лихо она щелкала кнопками калькулятора, официант понял, что попал на профессионала. Он отошел в сторону, скорчил гримасу, точно у него разболелся зуб.
— Мы заказывали три порции севрюги, а не четыре, — деловито выговаривала ему главбухша. — Цыплят табака не заказывали вовсе, вино в меню стоит на пятьдесят рублей дешевле, а севрюга на двадцать. Кроме того, вы ошиблись при подсчете на двести семьдесят рублей! Итого: восемь тысяч восемьсот рублей. Вот вам девять тысяч.
— Но, мадам... — взъерепенился было официант, но тут же осекся, столкнувшись с грозным взглядом Марты.
— Вы хотите, чтобы я потребовала калькуляцию всех блюд и еще раз пересчитала?
— Нет, спасибо, — буркнул официант.
Он забрал деньги и ушел, решив не связываться с суровой дамочкой.
— Все, по коням! — объявила Марта.
Вальтер не хотел прощаться, зазывал их в бар выпить кофе с коньяком. Ровенский было поплелся туда, но главбухша тотчас пресекла эту попытку продолжить веселье. Оставив Стаса внизу, она поднялась к Вальтеру, тот передал ей пять кассет.
— Все? — уточнила Марта.
— Все! — на голубом глазу ответил он.
— А у твоего детектива ничего не осталось?
— Нет, слово чести!
Честь лучше иметь до того, как подслушивать чужие разговоры, —заметила она.
— Ладно, не ругайся, я же покаялся. Может быть останешься?
Он вытащил из буфета бутылку кофейного ликера, апельсины и две рюмки. Подошел к Марте, неожиданно обнял ее за плечи и крепко прижал к себе.
В Вальтере чувствовалась сила, и она сразу же ослабла, поддавшись ей. Окажись Марта в гостинице одна, без Стаса, она возможно бы и осталась.
— Стаса я на такси отправлю! — жарко зашептал немец ей на ухо. Останься, радость мой! Скажу ему, что ты встретила приятельницу и решила задержаться! Я только и думал о тебе! И к тебе мчался на всех парах! Вальтер не удержался и поцеловал ее в губы. Марта резко высвободилась, отошла. Не стала даже отвешивать ему пощечину.