— А вы не жалейте, больше обещайте! — твердо сказала Марта Сергеевна.
— Попробуем посулить и больше, — важно проговорил тот.
У нее ничего не клеилось. Стала считать кассу — ничего не сходилось. Три раза подряд вылезали откуда-то семь тысяч сто пятнадцать рублей. Не сошлось и на четвертый раз. Позвонила Юля, объявила, что еще болеет, врачи даже подозревают у нее гепатит. Она разговаривала с Мартой писклявым голоском и твердила одно и то же: если нужно, она выйдет и все сделает.
— Лежи, без тебя управимся! — прикрикнула на нее Марта. — Когда вылечишься, тогда и вылечишься!
— Нет, я правда могу приехать и посчитать ту же кассу, я понимаю, вам сейчас не до нее...
— Почему не до нее? — встрепенулась Марта.
— Я звонила еще утром, хотела предупредить, что продлили бюллетень, но вас не было, и я разговаривала с Алексеем, он сообщил, что вчера у нас опять были из налоговой и производили какой-то обыск...
— Да, они заходили в гости.
— Но все, надеюсь, обошлось? — спросила Юля.
— Будем надеяться. Но ты не дергайся, спокойно болей. Выздоровеешь и тогда уже выходи!
Марта положила трубку, налила себе чаю, снова ceлa пересчитывать кассу.
Стас с состраданием смотрел на своего главбуха, на пепельницу, полную окурков, на тени, внезапно появившиеся под глазами у Марты, и сухой комок вставал в горле.
— Пойдем в кино сходим! — предложил он.
— С ума сошел! У меня дел невпроворот! Я кассу не могу сосчитать, а ты про какое-то кино!
— Посчитай, и пойдем.
— Займись делом, я тебя умоляю, а то ты меня только путаешь! — рассердилась она.
Марта жила в страхе и ожидании, вздрагивала от каждого телефонного звонка, боялась взять трубку. Ей казалось, звонят из налоговой полиции, чтобы пригласить на допрос. Душа уходила в пятки. Возвращаясь домой, с тревогой заглядывала в почтовый ящик, боясь найти там судебную повестку. Но из налоговой никто не звонил и повестки не присылали.
Не было никаких вестей и от Стукова. Он просил помочь своих старых друзей из ФСБ, и те искали знакомых приятелей среди налоговых полицейских, которые могли бы что-то разузнать о затевающемся новом деле.
В эти напряженные до крайности дни неожиданно позвонила Кустова.
— Я освободилась и теперь готова заняться вами! — после сердечного приветствия ласково проговорила она. — Я даже придумала одну необычную конфигурацию, которая сделает вас еще неотразимее! Мне так нравится ваше лицо, что не терпится побыстрее сделать из вас писаную красотку!
Елена Леонидовна говорила столь искренне и с таким увлечением, что Марта не смогла ей ответить отказом, как собиралась. Лишь безумец отважился бы в такие дни обновлять свое лицо и транжирить деньги, которые могли понадобиться на подкуп следователя или прямых заказчиков этой полицейской акции.
— Тогда, может быть, прямо со следующей недельки? — предложила Кустова.
— Да, это прекрасно! Рада была вас слышать.
— Взаимно! До встречи!
Марта вытащила деньги, лежавшие под матрасом и под кроватью в большом бумажном мешке, аккуратно пересчитала — сто девяносто шесть тысяч долларов. Затем позвонила сыну, он приехал к ней на грязной проржавевшей «ауди» и перевез баксы к себе, на тот случай, если к ней вдруг нагрянут с обыском. Так посоветовал Александр Васильевич. Особо ценных вещей в доме не было, кроме того, половина всего имущества принадлежала мужу. Марта не стала мелочиться и отправлять к сыну печь-СВЧ, пылесос, новенькую стиральную машину, компьютер и прочую бытовую технику.
«Черт с ней, пусть забирают, если так уж случится!» — решила Земская.
На самом деле она просто не верила, что до всего этого дойдет, а потому и не хотела искушать судьбу.
Марта не посвящала сына в тайны своего бизнеса, но, переправив к нему деньги, вкратце обрисовала сложившуюся на сегодняшний день ситуацию. Костя, хорошо знавший, как непредсказуемо действуют законы в этой стране, лишь сочувственно вздохнул:
— Может, удастся отмазаться?
Она пожала плечами.
— Если не получится, будешь отправлять посылки на зону, — мрачно пошутила она.
— Перестань! — оборвал он мать.
Косте Земскому исполнилось двадцать пять, он перепробовал массу профессий за эти годы и в последнее время занялся ремонтом иномарок. Лучшего механика в Москве трудно было сыскать, телефон обрывался, и за срочный выезд предлагали и триста, и четыреста баксов, но Костя знал себе цену и никогда не спешил сразу ответить согласием.