Саша переспрашивала, не понимала слов, акцентов, несколько раз положила не ту начинку. Клиенты торопились, раздражались, но по местной традиции, виду не подвали. Плотоядно улыбаясь одними губами, повторяли — каперсы, копченый лосось, итальянский соус, перчить не надо. В этой спешке они привыкли получать свой завтрак, не замедляя шага, и с такой же скоростью поглощать его, не разбирая вкуса. Зачем тогда такие изыски, спросите вы. А вот так.
Лица: белые, желтые, коричневые, черные — слились в одну нескончаемую серую полосу, которой казалось, не будет конца, но вдруг поток кончился так же неожиданно, как начался два часа назад. Эти два часа показались Саше вечностью.
— Можно расслабиться до обеда, — сказал божественной красоты бразилец с ослепительной улыбкой и телом Аполлона, который утром учил Сашу резать булки и делать бутерброды, — есть хочешь?
Они сели за столик, Рафаэль сделал кофе и два сэндвича.
— Ты откуда?
— Из России, — Саша еще не общалась здесь с иностранцами, не считая своей квартирной хозяйки и одногруппников из школы. Она ужасно стеснялась своего английского и таких красивых мужчин.
— В России я еще не был. Русский язык сложный? Как будет по-русски «ты очень красивая женщина»?
Саша покраснела.
— Понимаешь, я путешествую уже восемь лет, из страны в страну. Объехал всю Америку, Европу, в Австралии жил, в Новой Зеландии, даже в Эфиопии. У меня универсальная профессия — хороший бармен всегда в цене, — Рафаэль засмеялся.
«Особенно с такой улыбкой», — отметила про себя Саша.
— И еще мне легко даются языки, за две недели я могу уже вполне сносно объясняться, а за два-три месяца говорить почти без акцента. Мне не надо писать или читать, самое важное — это общение. Когда я еду в новую страну, то всегда учу две фразы: «здравствуйте» и «ты очень красивая женщина» — вполне достаточно чтобы выжить в первые дни, — Рафаэль продолжал радоваться собственному остроумию.
«Господи, как же легко живется мужчинам, — думала Саша, — улыбнулся, сказал банальный комплимент, и «под каждым под кустом им готов и стол и дом».
— Давно ты в Лондоне?
— Два месяца.
— Осторожнее с хозяином, — еще одна ослепительная улыбка и взмах длиннющих ресниц, — у нас здесь девушки долго не задерживаются. Ладно, работать пора. Пойдем, покажу, что будем делать дальше.
Следующий наплыв посетителей случился в обед. К этому времени откуда-то снизу принесли супы, салаты и новые начинки для бутербродов. Суп наливался в большой бумажный стакан, накрывался крышкой. К нему прилагалась пластмассовая ложка и салфетка, коробочка с салатом и сэндвич. Все надо было делать быстро и четко. Саша справлялась уже лучше, хотя все еще путалась в названиях. Основной проблемой для нее по-прежнему было понять, что ее собственно просили сделать.
Заведение принадлежало пакистанцу средних лет. После работы он велел Саше остаться.
— Пойдем, выпьем по стаканчику, расскажешь о себе, что в Лондоне делаешь, почему работу ищешь. Я же должен знать, кого нанимаю.
Звучало вполне безобидно, Саша пошла. Она еще ни разу не бывала в лондонских пабах. Он заплатил за пиво, Саша рассказала о себе, как приехала, про свои планы, мечты. Он тоже рассказал, что уже давно здесь. Приехал с родителями, организовал с братом кафе, брат женился и открыл ресторан, а в кафе он теперь сам всем занимается. Рассказал, что ему одиноко, что приходит по вечерам домой, смотрит телевизор и даже поехать никуда не может, не на кого кафе оставить.
— Вот мы сидим, выпиваем, разговариваем, и мне приятно и тебе хорошо, а так бы я сидел дома один, смотрел сериалы, телешоу дурацкие. Лондон вообще город одиноких людей, здесь люди готовы платить за общение, — он сделал ударение на последней фразе и странно посмотрел на Сашу. — Даже в семье, каждый сам по себе, мужья, жены, дети. Я на них насмотрелся у себя в кафе — жена не знает, сколько мужу сахару в кофе класть, ну куда это годится! Дети вообще исчадья ада, они здесь неприкосновенны. Творят что хотят, рушат, грабят, даже убивают, а ты им замечание сделать не можешь, сразу в педофилии обвинят. Они свои права раньше таблицы умножения запоминают.