Выслушав доклад, я поблагодарил Сергея Андреевича, убрал оставленную им для более вдумчивого ознакомления папку в ящик для не особо важных, но требующих внимания документов и вынул из сейфа упакованный в тубус лист бумаги три на четыре метра. Остап повесил его на стену, и я внимательно просмотрел схему Двора. Что-то вроде схем из детективов — кто на кого завязан, кто кого ненавидит, кто с кем дружит и прочее. Даже миниатюрные фотографии есть. Просто ужасно на самом деле, как много имен и характеристик приходится запоминать. Не в моменте, а на долгой дистанции — перед каждым мероприятием до меня доводят списки тех, с кем мне по рангу не зазорно столкнуться и перекинуться парой слов. К спискам прилагаются мелкие детали, вроде «как там сын-то? Шестнадцать же ему, верно?», призванные создать иллюзию того, что я помню всех и обо всём. Кстати…
— Как сестра твоя? — спросил я Остапа. — Закончила Смольный?
— Немного осталось, Георгий Александрович, — улыбнулся секретарь.
Вот бы мне абсолютную память! С другой стороны, о двух концах палочка — человеческая психика склонна загонять подальше и стремиться забыть травмирующие воспоминания, но с совершенной памятью это невозможно: придется носить в себе не только светлые или полезные моменты, но и, например, дивную сцену последствий теракта в Польше. Слава богу, что я здоровье у Высших сил попросил, а не это.
Добравшись взглядом до низа схемы, я для верности проглядел ее всю еще трижды. Кивнув, сделал вывод: за год с небольшим нахождения в столице у меня получилось причесать элиты так, чтобы меня поддерживало большинство, а меньшинство боялось и благоразумно не отсвечивало. Вот теперь можно с полной уверенностью признать — я настолько самодержавен, насколько это вообще возможно.
Глава 6
Что нужно знать о демократии в эти прогрессивные времена? О, спросите любого пытающегося быть «в тренде» хроноаборигена, и неизбежно услышите вагон и маленькую тележку рассуждений о том, что демократия — это единственно правильная форма организации общества. Спросите о том же любого сохранившего ценой уступок трон монарха, и услышите то же самое — кое-кто из них уже в совершенстве освоил «спуск» непопулярных решений через демократические механизмы. Но если прийти на большое международное мероприятие с дипломатическим контекстом, реальность окажется несколько менее радужной: европейские правящие Дома на таких стараются держаться вместе.
Нет, никто не скажет французскому президенту «месье Карно, идите к почкам». Напротив — все, и я в том числе, будут безукоризненно вежливы и даже приветливы, но отношение к «временщикам» у монархов (особенно монархов старой школы) соответствующее: увы, почему-то так вышло, что приходится разговаривать о делах с вот этим вот простолюдином, но мы же понимаем, что должность он занимает временно, а значит тратить много личного времени на него не стоит.
Спустя немалое число больших политико-семейных событий в Европе и у нас, я заметил интересную особенность: по возможности представители владетельных Домов стараются держаться вместе, словно формируя «естественный», завязанный на происхождение, барьер, куда остальным не очень-то хочется пробиваться. Исключение — долбаный британский премьер, который хвостиком таскается за Виктором Альбертом. К счастью, таскается до получения прямого приказа из монарших уст заняться чем-нибудь еще — это позволяет нам с Виктором, Вилли, Кристианами старшим и младшим да шведским королем Оскаром чисто по-родственному, как нормальным мужикам, собираться как сейчас — в загородной резиденции датской Короны.
Свадьба Ксюши и датского принца у нас послезавтра, но все дружно нагрянули в Данию пораньше — аж за неделю. Погода решительнейшим образом «шептала», и уважаемые политические партнеры не отказали себе в удовольствии отправиться на охоту — этим мы занимались вчера и сегодня целый световой день, и я рад, что за окном, скрыв собою звезды на северном небе, искрят молниями и многообещающе громыхают тучи: дождь зарядит на весь день, а значит охоты завтра не будет.