Сначала на стол легли свитки Вей Чжоу, затем — три мои папочки. Заценив на третьей заголовок «шпионы», Вей Чжоу изобразил виноватую улыбку формата «ой, чуть не забыл» и вынул из портфеля еще один свиток, пояснив:
— К нашему великому сожалению, некоторые купцы Российского подданства попали в руки презренных бунтовщиков. Мы ведем активные переговоры с ними и даже готовы временно отпустить некоторых их лидеров, но они — очень ценны, и одной лишь крепкой дружбы между нашими великими Империями, боюсь, недостаточно, чтобы совершить подобный обмен.
Дипкорпус спасался по большому счету сам, а вот купцы и торговые представители такой роскоши как крепкие стены с пулеметными точками и контингентом умеющих ими пользоваться молодчиков позволить себе не могли. Погибли многие — в том числе в плену у ихэтуаней, в страшнейших муках, и мне от этого очень больно внутри: богатое воображение, и слишком многое я знаю об изобретательности утративших «берега» китайцев.
— Не стану утруждать вас передачей моей глубочайшей благодарности Ее Императорскому Величеству, однако попрошу передать мое личное ей письмо, — вежливо улыбнулся я. — Китайская почтовая служба некоторым образом парализована, а я весьма соскучился по нашей с многоуважаемой Императрицей переписке.
— Передавать личные письма столь многого добившегося за столь короткое время Императора могущественной Империи — величайшее удовольствие и величайшая честь для скромного Помощника Главного Советника Ее Императорского Величества, — шаркнул ножкой Вей Чжоу.
Далее состоялся торг, в ходе которого конечно же прозвучало «один наш купец в моих глазах стоит больше всех китайцев этого мира» и «Императрица Цыси придерживается прямо противоположного мнения», а посему формат был избрал «всех на всех». Мы — в плюсе на полсотни подданных, но они же и не преступники, а честные люди, поэтому «в плюсе» глобально все-таки китайцы.
Закончив с этим и подписав соответствующие бумаги, я передал их Алексею Михайловичу — в качестве добровольно на себя взваленного «дембельского аккорда» пожилой дипломат останется на границах с Китаем еще на полгода, приглядеть за делами и как следует проинструктировать летящую сейчас дирижаблем смену. Трудное направление, поэтому я такому повороту рад — рука бы не поднялась натерпевшегося и так качественно справившегося с рядом больших «трясок» Кумани попросить остаться. «Гвозди бы делать из этих людей» — это не только про коммунистов, а про таких вот кадров: люди-то те же, просто идеология другая.
— От лица Империи Цин благодарю Ваше Императорское Величество за понимание и великодушие, — отвесил благодарный поклон Вей Чжоу. — Уверяю вас — преступники получат справедливое наказание за попытку пошатнуть крепкую дружбу между нашими Империями, равно как и источники презренных слухов о несуществующих «похищениях».
— Как только вы их найдете, — не удержался от ухмылки я.
— Как только мы их найдем, Ваше Императорское Величество, — сохранил вежливую мину Помощник.
«Кейс» закрыт.
— Если моя просьба не покажется вам слишком наглой, я бы хотел попросить вас о возможности посетить некоторые лагеря, которые ваши люди в доброте и щедрости своей организовали для наших напуганных крестьян и торговцев, а так же воззвать к чувству долга четверых наших беглых чиновников — эти презренные псы грубейшим образом нарушили указы правительства, бросив свои обязанности в сложнейший момент, — перешел к следующему пункту «повестки» Помощник.
— Посещение лагерей имеется в моем личном расписании на сегодняшний день, поэтому я лично составлю вам компанию, — «обрадовал» я Вей Чжоу. — Однако поиски упомянутых займут чрезвычайно много времени и сил, и даже моего глубочайшего уважения к Ее Императорскому Величеству и моего столь же глубочайшего презрения к предателям вне зависимости от их подданства не хватит, чтобы отдать столь обременительный приказ: каждый мой человек в эти трудные дни загружен работою.
Не надо наглеть, уважаемый!
— Я очень признателен Вашему Императорскому Величеству, что сочли скромного Помощника Главного Советника достойным расширенного объяснения вашего без всякого сомнения мудрого и справедливого в столь неприятные времена решения, — отвесил Вей Чжоу глубокий поклон.
«Не получилось и хрен с ним».
— Имеются ли у вас другие потребные к личному со мною и нашим Посланником обсуждению вопросы, многоуважаемый Вей Чжоу?
— Со мною прибыла красивая юная девушка достаточного происхождения и статуса, чтобы стать достойной супругой для многоуважаемого учителя Фэна Зихао, — выкатил Помощник неожиданную новость.