Слухи об этом ходили уже две недели. Сэм Кларк окликал Кенникота:
— Послушайте, говорят, приезжает Перси Брэзнаган! Черт возьми, я буду рад повидать старого бродягу!
Наконец «Неустрашимый» напечатал на первой странице крупным шрифтом письмо Брэзнагана к Джексону Элдеру:
«Дорогой Джек,
Все складывается удачно! Меня вызвали в Вашингтон, где я буду правительственным консультантом с окладом в один доллар в год при Управлении по авиационным двигателям, и я докажу, что малость разбираюсь в моторах. Но, прежде чем стать героем, я хочу махнуть к вам, поохотиться, вытянуть здорового черного окуня и посудачить вволю с вами, и Сэмом Кларком, и Гарри Хэйдоком, и Уиллом Кенникотом, и прочими разбойниками. Прибуду в Гофер-Прери седьмого июня поездом номер семь из Миннеаполиса. Поболтаюсь у вас денек-другой. Скажите Берту Тайби, чтобы оставил мне стаканчик пива.
Ваш Перси».
Все члены общественных, финансовых, научных, литературных и спортивных организаций собрались к поезду номер семь встречать Брэзнагана. Миссис Лаймен Кэсс стояла рядом с парикмахером Дэлом Снэфлином, а Хуанита Хэйдок была почти любезна с библиотекаршей мисс Виллетс. Кэрол увидела Брэзнагана; он стоял на площадке вагона — огромный, безукоризненно одетый, с твердыми скулами и глазами человека действия — и улыбался. Добродушным приятельским тоном — я везде свой парень! — он прогудел:
— Ну, здорово, здорово!
Когда Кэрол была представлена ему (а не он ей!), он поглядел ей в глаза и пожал руку тепло и неторопливо.
Он отклонил предложенные автомобили и пошел пешком, положив руку на плечо спортсмену-портному Нэту Хиксу. Элегантный Гарри Хэйдок тащил один из его огромных чемоданов светлой кожи, Дэл Снэфлин — другой, Джек Элдер нес пальто, а Джулиус Фликербо — рыболовные снасти. Кэрол заметила, что хотя на Брэзнагане были гетры и в руках палка, ни один мальчишка не смеялся над ним. Она решила: «Непременно заставлю Уила заказать двубортный синий пиджак и завести себе такие же воротнички с уголками и галстук в крапинку».
В тот же вечер, когда Кенникот садовыми ножницами подравнивал траву вдоль дорожки, Брэзнаган подъехал к их дому. Теперь он был в вельветовых брюках и рубашке хаки с расстегнутым воротом, белой шляпе и великолепных парусиновых с кожей ботинках.
— Все работаете, старина Уил? Скажу по правде, я очень рад опять попасть сюда и облачиться в нормальные человеческие штаны. Пусть говорят что угодно о больших городах, но для меня нет ничего приятнее, чем побродить тут, повидать старых приятелей и поймать какого-нибудь вертлявого окуня!
Он быстро пошел по дорожке и крикнул Кэрол:
— Где же это ваш молодчик? Я слыхал, что у вас отличный мальчуган, которого вы прячете от меня!
— Он лег спать, — коротко ответила она.
— Понятно. В наши дни надо соблюдать правила. Детей растят по расписанию, как делают моторы в цехах. Но, видите ли, деточка, я большой мастер нарушать правила! Пойдем, дайте дяде Перси взглянуть на него. Можно, деточка?
Гость обнял ее рукой за талию. Рука у него была большая, сильная, опытная и ласковая. Он усмехнулся Кэрол с беспощадной проницательностью искушенного человека, а Кенникот расплылся в бессмысленной улыбке. Кэрол вспыхнула. Ее встревожила та легкость, с какой этот столичный гость вторгался в тщательно оберегаемый круг ее личной жизни. Она была рада, когда ей удалось пройти вперед и взбежать по лестнице в комнату, где спал Хью. А Кенникот, идя сзади с Брэзнаганом, бормотал:
— Ладно, ладно, старый хитрец… а все-таки приятно видеть вас, право, приятно!
Хью спал, лежа на животике. Чтобы укрыться от электрического света, он зарылся в свою голубую подушку, потом вдруг сел прямо, маленький и хрупкий, в мягких ночных штанишках, с взъерошенной копной каштановых волос. Он крепко прижал к груди подушку. Потом захныкал и уставился на чужого с явной надеждой, что тот скоро уйдет. Кэрол он доверительно объявил:
— Папа не позволит, чтоб было уже утро. Что говорит подушка?
Брэзнаган ласково положил руку на плечо Кэрол и проговорил:
— Да, отличный парень, ничего не скажешь. Видно, Уил знал, что делал, когда уговаривал вас выйти за такого старого бродягу, как он! Мне говорили, что вы из Сент-Пола. Когда-нибудь мы непременно вытащим вас в Бостон.
Он нагнулся над кроваткой.
— Молодой человек, вы представляете собой самое блистательное зрелище, какое я видел после выезда из Бостона! Разрешите представить вам слабое доказательство нашего уважения и признания ваших заслуг.