С удивлением наблюдали они, как Льюис заносил что-то в свои записные книжки: это были «заготовки» для его нового романа. И уж, конечно, никто из них не мог предположить, что через несколько лет они предстанут перед всей Америкой в лице обитателей Гофер-Прери.
На этот раз Льюис написал несколько сот машинописных страниц и снова отложил рукопись в сторону.
В третий раз он вернулся к ней летом 1919 года, оставив все побочные дела, в том числе и писание рассказов «ради денег». Льюис впервые почувствовал себя созревшим для этого произведения. Он работал легко, с увлечением; книга писалась быстро, «сама собой». Летом 1920 года роман увидел свет.
«Главная улица» была наиболее автобиографичной из книг Льюиса: в основу ее легли воспоминания о Соук-Сентре. В этом тихом заштатном городке прошло детство нескладного рыжеватого подростка Гарри Синклера Льюиса. Второе имя — Синклер — было ему дано в честь друга отца, дантиста, жившего неподалеку. В студенческие годы он подписывался под статьями в литературных журналах, отбросив первое имя — Гарри: так появился Синклер Льюис. Друзья же звали его просто Хэл или чаще Ред, то есть «Рыжий» — за цвет его волос. Казалось, среда, окружавшая будущего романиста, меньше всего могла стимулировать его «писательский зуд». От своего отца, человека сурового педантичного, он редко слышал о чем-нибудь, кроме аппендицитов и кровопускании; жители были заняты маслобойками, ценами на пшеницу и постройкой элеваторов. Соук-Сентр был удивительно похож на тысячи ему подобных «близнецов» в прериях Среднего Запада. Его прорезала неизменная Главная улица с рядами скобяных лавок и магазинов, с выцветшими занавесками на окнах, точно такая, по которой пришлось бродить его Кэрол Кенникот. «Моделью» для нее послужила Грейс Хеггер Льюис — первая жена писателя, которая оставила о нем интересную книгу воспоминаний «С любовью от Грейси» (1955). Что касается другого главного героя книги — Уила Кенникота, то он, безусловно, был навеян образами отца Льюиса и отчасти его брата Клода, тоже медика.
Средний Запад, край пшеничных полей, образцовых ферм, пыльных проселочных дорог, давший американской литературе Драйзера и Хемлина Гарленда, певца фермерского быта, поэтов Эдгара Ли Мастерса и Карла Сэндберга, стал местом действия многих романов Льюиса. «Миннесотский», «среднезападный» пейзаж и колорит, начиная с «Главной улицы», будет всегда «вкраплен» в его произведения. И если Калифорнию считают ныне «страной Стейнбека», Новую Англию — «страной Фроста», Миссисипи — «страной Фолкнера», то Миннесота была поистине «страной Льюиса», который стал бытописателем и певцом родного штата.
Миллионы американцев увидели в Гофер-Прери зеркало своего быта. Читатели в письмах благодарили Льюиса за то, что он сумел понять их чувства и их горести, даже обращались за советом. Сенсационный успех романа, в свою очередь, нашел отражение в художественной литературе. Героиня книги Мэрла Миллера «Веселый и грустный звук» (1961), родившаяся в 1921 году, то есть спустя год после выхода «Главной улицы», говорит, что ее мать считала себя прототипом для образа Кэрол Кенникот. «В действительности же она никогда не встречала Льюиса, — пишет Миллер, — но говорила: «Он знает обо мне все, он должно быть, наблюдал меня со стороны». Это красноречивое свидетельство указывает на специфическую, льюисовскую, впервые так явственно проявившуюся в «Главной улице» особенность героев — их массовость, синтез в них психологии, привычек, образа мыслей «средних американцев». Известный критик Генри Менкен, высоко оценивший роман, назвал фигуры Кэрол и Уила Кенникотов «триумфом американской обыкновенности».
«Главная улица» наносила удар по традиционному представлению об американской провинции, которую читатели привыкли видеть в «бестселлерах» Бута Таркингтона и других писателей апологетического толка, культивировавших «розовый» миф о «милой, добродушной деревне», населенной «симпатичными и обаятельными поселянами». Книга Льюиса была прямо направлена против романа Мередита Николсона «Долина демократии» (1918), в котором провинциальное захолустье представало неким царством добродетели и «колыбелью свободы».