– Но у вас одного – только у одного человека – есть уже два миллиона!
– Я? Чтобы я своим горбом заработанные деньги потратил на постройку домов для шайки бродяг, которые за всю жизнь не сумели гроша скопить?.. Я никогда не был скуп. У жены всегда была служанка, если только удавалось найти. Но мы сами работали до изнеможения – истратить все на банду мошенников?..
– Ну не сердитесь, не сердитесь! Я только хотела сказать… Конечно, не надо тратить всего, но если бы вы подписались во главе листа, а потом другие, и если бы вы поговорили о необходимости украсить город…
– Послушайте, детка, у вас странные идеи! Да и чем вам не угодил наш город? По мне, он вполне хорош. Сколько раз мне говорили люди, которые весь свет объездили, что лучше нашего Гофер-Прери нет городка на Среднем Западе! Прекрасный город, на любой вкус. На наш вкус, во всяком случае. А кроме того… мы с женой подумываем купить особнячок в Пасадене и переехать туда.
По пути домой Кэрол встретила Майлса Бьернстама. На какое-то мгновение этот рабочий с разбойничьими усами и в грязном комбинезоне показался ей более, чем кто бы то ни было, похожим на увлекающегося юношу, которого она искала для совместной борьбы, и она полушутя рассказала ему кое-что о своих замыслах.
Он проворчал:
– Никогда не думал, что сойдусь в чем-нибудь со старым Доусоном, этим кровопийцей и взяткодателем. Но вы на ложном пути. Вы все еще нездешняя. Вы хотите что-нибудь сделать для города? А я – нет! Я хочу, чтобы город сделал что-нибудь для себя. Деньги старого Доусона не нужны нам, по крайней мере как подарок. Мы сами отберем их у него, потому что они наши. Вам нужно побольше твердости и упрямства. Переходите к нам, неунывающим бродягам, и когда-нибудь, когда мы поумнеем и больше не будем простофилями, мы возьмем все в свои руки и поведем дело как следует.
Из ее друга он сразу превратился в скептика в рабочем костюме. Кэрол не прельщала автократия «неунывающих бродяг».
Дойдя до окраины города, она забыла о Бьернстаме.
Теперь мечты о новой ратуше были вытеснены совершенно иной волнующей мыслью о том, как мало делается для жалких обитателей этих неживописных трущоб.
Весна в прерии не похожа на тихую деву. Она вспыхивает жарким огнем – глядишь, а ее уж нет. Грязь на дорогах за несколько дней превращается в мелкую пыль, а лужи по обеим сторонам засыхают в виде длинных ромбов гладкой черной земли, напоминающей потрескавшуюся лакированную кожу.
Кэрол торопилась на заседание программной комиссии Танатопсиса. Предстояло наметить темы на осень и зиму.
Председательствовавшая на этот раз Элла Стоубоди в блузе устричного цвета осведомилась, не возникло ли новых предложений.
Кэрол встала. Она внесла предложение, чтобы Танатопсис занялся вопросом о помощи городской бедноте. Она была вполне корректна и высказывала современные взгляды. Она просила не о благотворительности, а о том, чтобы дать людям возможность самим помочь себе. Следовало бы организовать бюро найма рабочей силы, научить женщин держать в чистоте детей и стряпать, а кроме того, учредить городской ссудный фонд для постройки коттеджей.
– Что вы думаете о моих планах, миссис Уоррен? – закончила она.
Рассудительно, как подобает женщине, связанной благодаря браку с церковью, миссис Уоррен ответила:
– Я уверена, что все мы от души разделяем чувства миссис Кенникот. Когда мы встречаемся с подлинной нищетой, для нас большая радость – исполнить свой долг перед нашими менее счастливыми ближними. Но мне кажется, что мы испортим все дело, если перестанем смотреть на него как на благотворительность. Ведь милосердие – главное украшение истинного христианина и всей нашей церкви. Библия служит нам в этом лучшим руководством. «Вера, надежда и милосердие», – говорится в ней, и еще: «Бедные всегда с вами», – а это значит, что никогда не сбудутся все эти ученые планы устранения бедности. Никогда! И разве не лучше так? Скучно было бы жить в мире, лишенном всякой радости даяния. А кроме того, когда этот бездомный люд знает, что ему помогают из милосердия, а не по обязанности, он проявляет гораздо больше благодарности.
– Помимо всего этого, – фыркнула мисс Элла Стоубоди, – вас просто обманывают, миссис Кенникот! Здесь вовсе нет настоящей бедности. Взять хотя бы эту миссис Стейнгоф, о которой вы говорили; я отдаю ей в стирку все белье, с которым не может справиться наша служанка. За один только прошлый год она заработала на этом не меньше десяти долларов! Я уверена, что папа никогда не одобрит ссудного фонда для постройки коттеджей. Папа говорит, что тут весь народ – жулик на жулике. Особенно все эти фермеры-арендаторы, которые уверяют, что им так трудно приобретать семена и машины. Папа говорит, что они просто не хотят платить долги. Говорит, что терпеть не может описывать имущество, если закладные просрочены, но это единственный способ заставить их уважать закон.