— Поговорили по душам.
— Результаты?
— Никаких. По существу — ни слова, но, судя по всему, о деятельности наших групп ему многое известно. Еще посоветовал не лезть в его дела.
— Угроза?
— Просьба. Поговорили достаточно корректно. Даже против слежки за ним не возражал.
— Твое мнение?
— Брать нельзя, пока его роль во всей этой истории не прояснится. Но для нас он, мне кажется, не опасен — это, разумеется, мое чисто субъективное мнение. Но хотелось бы, конечно, знать, что ему здесь понадобилось и на кого работает. Да, еще лично просил усилить наблюдение за СБ.
— Даже так? Это уже интересно. Хорошо, передайте запись в отдел аналитики.
— Уже сделано.
— Отбой.
Координационный Центр
Зеленский. Пазл
— …А я вам еще раз говорю: прекратите гоняться за химерами, — бушевал в ухе Зеленского голос Шульца.
Зеленский поморщился и чуть убавил громкость.
— Советник, вы же сами видели запись! Это однозначно указывает… — попытался в очередной раз объяснить свою позицию Зеленский.
— Да, я видел запись. Возможно, это все действительно выглядит необычно и вызывает настороженность, но я пока не усматриваю во всем происходящем никакой опасности. А вот что действительно вызывает серьезные опасения, так это работа третьей группы! У Реброва прокол за проколом. Они умудрились пропустить двоих — двоих! — к ведомому объекту, который только благодаря своим навыкам, пусть и неординарным, смог отбить нападение. Вот это уже факт, причем доподлинный! И я буду вынужден потребовать от господина Ванека объяснений относительно этой вопиющей халатности.
— Я понимаю вашу озабоченность и принимаю ее, господин Шульц, но вы почему-то игнорируете и другой факт: у нас под носом действуют чужие агенты. А мы не знаем ни кто они, ни что они там затевают.
— У вас есть доказательства инородности Сташевского и того, второго?
— Лишь косвенные, но…
— Браслеты и знание приемов борьбы?
— Этого достаточно для того, чтобы инициировать расследование. Нам необходимо установить, кто они и цель их деятельности в прошлом.
— Господин Зеленский, поймите же вы наконец, — голос Шульца в ухе устало вздохнул, — здоровые подозрения — это хорошо. Я не против них, но чтобы санкционировать какие-либо действия в отношении того или иного лица в прошлом мне нужны неоспоримые доказательства. Вы это понимаете?
— Прекрасно понимаю, господин Шульц.
— Отлично! В таком случае я не вижу смысла в продолжении нашей беседы. Когда у вас будут эти доказательства — мы их рассмотрим и примем решение, а пока… Извините, у меня много других дел. Всего доброго, господин Зеленский.
— Всего доброго, господин Шульц.
Зеленский отключил связь и задумался, барабаня пальцами по столу.
Странное упорство Щульца в нежелании замечать очевидные вещи раздражало. Зеленскому, хотя он прекрасно понимал позицию советника, все же было не совсем ясно то странное попустительство, с которым тот относился к «иноагентам», пусть даже и при нехватке доказательств. Сама их скрытая деятельность уже должна была настораживать, и в первую очередь Совет. Однако, деятельность Зеленского в этом направлении всячески тормозилась, а излишняя активность немилосердно подавлялась. И Зеленский не мог понять — почему?
Но, с другой стороны, эта группа неизвестных пока действительно не вмешивалась и не создавала помех деятельности Центра, выступая, скорее, наблюдателями, нежели некоей активной силой. А, памятуя о сообщении Прим-главы Коалиции Хамса, в котором он утверждал, будто его группам в прошлом кто-то активно вставлял палки в колеса, можно даже выдвинуть предположение о деятельности группы на стороне Центра. Но кто мог поручиться, что в решающий момент все не изменится кардинально, и тогда уже будет действительно поздно?..
Зеленский положил руки на стол, нервно сцепил пальцы и вызвал по внутренней видеосвязи начальника Экспертного отдела.
— Господин Маре? Добрый день. Зеленский беспокоит.
— Добрый день, господин Зеленский.
— У меня к вам есть несколько вопросов. Только мне бы хотелось, чтобы советник Шульц был не в курсе нашей беседы. Это возможно?
Маре задумчиво и настороженно поджал губы, размышляя о странном предложении.
— Ничего противозаконного, уверяю вас, — быстро добавил Зеленский. — Но в интересах общего дела, разумеется.
— Хорошо, но если вопрос будет нарушать этику или субординацию, я не отвечу.