— Никаких нарушений!
— В таком случае, я слушаю вас.
— Что у вас есть на Бориса Аркадьевича Сташевского?
— Ничего особенного: родился, жил, учился, закончил и так далее. Почему вы спрашиваете?
— Вы обрабатывали поступившие с минус ноль двенадцатого данные по поединку Сташевского и его диалогу с Ребровым?
Маре как-то сразу погрустнел и заметно напрягся.
— Дело в том, что советник Шульц просил в первую очередь заняться анализом действий группы Реброва. У него нехорошие подозрение относительно прогнозирования ситуации: группа все время запаздывает. Эпизод со Сташевским имеет более низкий приоритет.
— То есть, он просил вас пока не заниматься глубоким анализом этого материала.
— Это не выглядело столь категорично в данном ключе. В группе Реброва действительно серьезные проблемы с прогнозированием. И сейчас важнее…
— Но вы просматривали данную запись?
— Да, — в некотором замешательстве подтвердил Маре, что не ускользнула от пытливого взгляда Зеленского.
— Вы не уверены?
— Запись я смотрел. Но я не совсем понимаю ваш повышенный интерес к данному вопросу, тем более, в обход Совета. Аналитики перегружены работой и…
— К Совету это не имеет отношения. Мне необходим ваш анализ для работы.
— Тогда в чем же дело, господин Зеленский? Обратитесь к Шульцу. Он даст мне указание переключить людей на обработку вашего запроса, и мы все сделаем — стандартная процедура.
— Процедура-то стандартная, только вот… Как бы это помягче выразиться… Замкнутый круг, что ли. Шульц требует доказательств необходимости разработки Сташевского, а доказательства могут появиться только после того, как будет инициировано расследование.
— Что же вы хотите от меня?
— Я хотел бы узнать ваше личное мнение по поводу этой записи.
— Оно не будет официальным. Детального просчета ситуации не было.
— Я это понимаю, господин Маре. Мне хотелось бы знать, что удалось выяснить вашим работникам относительно Сташевского до того, как Шульц всучил вам другую работу.
Маре помолчал, обдумывая ответ.
— Господин Зеленский, вы в курсе, что все переговоры записываются?
— Я в курсе. Но я ничего противозаконного не прошу, к тому же, переговоры не просматриваются в обязательном порядке. Они могут быть затребованы только по необходимости.
— И все же, мне кажется, вы копаете не столько под Сташевского, сколько под Шульца. Не понимаю, зачем вам это нужно, но ввязываться в эту историю мне не хотелось бы.
— Уверяю вас, Шульц меня совершенно не интересует, — ответил Зеленский, но в этот момент у него зародились сомнения, настолько ли неправ был в своем предположении Маре.
Шульц Зеленскому не нравился, впрочем, как и многим другим. Но Зеленского беспокоило не столько это, сколько странное подспудное подозрение о некоей двойной игре советника, оформившееся наконец в законченную мысль после слов Маре.
— Я пытаюсь планировать деятельность групп на самом рубеже Абсолютного Нуля, но мне недостаточно для этого информации, — между тем продолжал говорить Зеленский. — К тому же мучают разного рода сомнения, которые мне не дают развеять.
— Хорошо, — сдался наконец Маре. — Но все это лишь неофициальная беседа.
— Разумеется! — обезоруживающе поднял обе руки Зеленский.
— Итак, что же мы имеем, — Маре, напряженно сдвинув брови, отвернулся куда-то в сторону. Глаза его забегали по невидимым Зеленскому строчкам. — А имеем мы следующее: Сташевский однозначно принадлежит прошлому. Это следует из отсутствия компенсационных полей. По крайней мере, даже при ближайшем с ним контакте, не удалось зарегистрировать никакого мало-мальского полевого фона, разве что от мобильного переговорного устройства, распространенного в тот период времени.
— А не может так быть, что кто-то нашел способ обходиться без этих самых компенсирующих полей?
— Я не физик, господин Зеленский, — сказал Маре, отрываясь от своих записей, — но насколько я в курсе, подобных технологий на данный момент не существует. Организм должен быть переведен на иной, пониженный энергетический уровень.
— Я понял.
— Далее… Далее мы имеем генератор полей в виде браслетов. Судя по данным регистрации, он обладает возможностью варьирования структуры полей в большей степени, нежели наше оборудование. Энерговооруженность на порядок выше, чем у нашей техники, при том, что размеры на тот же порядок меньше.
— О чем же это говорит?
— Это говорит о технологиях, серьезно превосходящих наши возможности. И это оборудование однозначно не может принадлежать тому периоду времени. Следовательно, оно либо из космоса (к примеру, вернулись эолльцы), либо из будущего, исходя из вашей же теории.