— Значит, вы не исключаете и последний вариант?
— Я просто пытаюсь анализировать.
— Получается, Сташевский принадлежит тому периоду, но оборудование, которым он пользуется, явный анахронизм для того времени и являет собой нечто сверхтехнологичное, возможно, из будущего. Я правильно вас понял?
— Да.
— В таком случае, продолжая тему о сверхтехнологиях, нельзя ли предположить, что в будущем нашли возможность понижать энергетический уровень живого организма для возможности его нахождения в прошлом без компенсаторов.
— Такой вариант нельзя исключать. Я бы даже сказал, подобная версия более вероятна, нежели та, в которой житель двадцать первого века пользуется сверхтехнологичным, как вы выразились, оборудованием. Причем, даже не один.
— Добавьте еще противодействие агентам Хамса, которых в свое время не подпустили к лаборатории Бельской, — Зеленский многозначительно ткнул пальцем в сторону экрана.
— Бездоказательное утверждение. Хамс мог все это выдумать для поднятия собственного авторитета в глазах Совета. Давайте все-таки оперировать фактами. Или, по крайней мере, тем, что мы считаем таковыми.
— Согласен, — кивнул Зеленский.
— Следующий за нападением на Сташевского диалог между ним и Ребровым однозначно указывает на факт хорошей осведомленности о работе Центра на данном уровне. Он также знает оружие, с которым на него напали, поскольку начал действовать раньше, чем был совершен первый выстрел. Ни один современник Бельской не распознает в коробочке-парализаторе из второго локуса оружие.
— Вы в этом уверены?
— Абсолютно. Внешний вид оборудования разрабатывался с учетом необходимости маскирования его под технику того времени.
— Ясно. Что еще?
— По записи без спецанализа еще что-либо добавить сложно. Так… Что у нас по самому Сташевскому?.. Со стопроцентной гарантией могу сказать следующее: Сташевский действительно существовал в своем времени, так сказать, изначально. Внедрение на основе подложных данных исключено: слишком много косвенных свидетельств, подтверждающих его существование: от документальных и до знакомств и связей. Многие его знают с детства.
— А сопутствующие коррекции невозможны?
— Не могу сказать однозначно, но скорее нет, чем да. Были бы затронуты слишком многие участки исторической линии.
— А на основе не фиктивных данных? Так сказать, промежуточное внедрение, подмена?
— Вероятность есть. Установлены даже наиболее подходящие для этого моменты жизни Сташевского. Без гарантии, на уровне предположений. Это момент его черепно-мозговой травмы на горнолыжном курорте и второй случай с отдыхом на море, несколько позже. Первый случай выявлен на основе потери памяти после травмы — очень удобная маскировка. Второй — странное и внезапное излечение Сташевского от «адреналиновой» зависимости — распространенной болезни двадцать первого века.
— Что это за болезнь? — полюбопытствовал Зеленский.
— Тяга к опасным приключениям. Так вот, Сташевский, после поездки на море, сильно изменился. Судя по собранной контроллерами информации, он там едва не разбился, прыгая с большой высоты в воду. И это при том, что предыдущая травма в горах никоим образом не повлияла на его опасные увлечения.
— Это подозрительно, — Зеленский задумчиво постучал большими пальцами один о другой.
— Я тоже так считаю. Второй момент — я имею в виду поездку на море — мне кажется более удобным вариантом для подмены. Но что там произошло на самом деле, доподлинно установить не удалось. Могу предположить только, что Сташевский все-таки «допрыгался», — Маре оторвался от невидимого Зеленскому экрана и повернул голову к собеседнику. — И кто-то счел возможным, так сказать, искусственно продлить ему жизнь.
— То есть, Сташевский, с которым общался Ребров, — не настоящий?
— Я могу только предполагать такую возможность. Фактов у меня нет. Но если экстраполировать то, что мы имеем, возможен и такой вариант.
— Ну, это уже что-то. А как вы считаете, для чего этот квази-Сташевский обосновался в прошлом? Если действительно предположить вариант подлога.
— Не имею понятия. И даже не возьмусь предполагать.
— А как вы думаете, он опасен для нас?
— Если вы имеете в виду деятельность Центра, то я сомневаюсь. Это, разумеется, мое личное, ничем не подтвержденное мнение.