— Что он делал?
— Сначала требовал отдать какой-то информ-пакет, а когда наш актер послал его, полез с кулаками. Тут его и повязали.
— Других не было вокруг?
— Нет. Наши бы засекли.
— Прекрасно.
— Кстати, «понтов» отогнали эфэсбэшники.
— Какие еще эфэсбэшники?!
— Самые обычные. Подсунули «понтам» ксиву, и те смотали удочки.
— Странно…
— И даже очень. Я тоже ничего не понял. Сейчас их ведем.
— Сколько их было?
— Двое, по гражданке.
— Спасибо, Алексей. Ребят на двадцать третьем попридержи немного. Пусть не расслабляются. А «хамелеона» — к нам, и срочно!
— Сделаем!..
Координационный Центр
Зеленский. Охота
Виктор Зеленский дал отбой связи и пошевелился в кресле.
Кресло расслабило объятия, потом подстроилось под новую позу сидящего в нем человека.
Хозяин кабинета потер усталое лицо ладонями и, чуть обернувшись влево, выглянул в окно.
Вечерело. Шел дождь. Крупные капли с шумом разбивались о стекло, скользили по нему, сливаясь с другими каплями, и, змеясь, струйками весело сбегали вниз.
В ухе пропищал зуммер внутренней связи.
— Слушаю, — ответил на вызов Зеленский.
— Виктор Степанович? Крамер беспокоит, из научного отдела.
— Слушаю, Кристоф.
— Я по поводу анализа структуры объекта на записи, переданной с минус двадцать третьего.
— Да-да, — оживился Зеленский. — Что-нибудь удалось установить?
— Карта представляет из себя носитель информации.
— Это точно?
— Абсолютно. Судя по полевому скану, носитель имеет встроенный микро-реактор. Также присутствует полевой генератор. Одна из функций — тайм-стабилизация. Другая функция неясна — странная конфигурация полей. Возможно, защита от повреждений и несанкционированного доступа к информации.
— Понятно. Что-нибудь еще?
— Также есть версия относительно интерфейса обмена данными. Обнаруженные полевые сенсоры позволяют судить о том, что карта, предположительно, может идентифицировать конкретного человека. Передача данных, возможно, на нейроментальном уровне, то есть через нервные окончания.
— Предположительно, возможно… — проворчал Зеленский. — Чем вы там занимаетесь в своем научном отделе?
— Из ничего лепим кое-что, Виктор Степанович, — едко отозвался Крамер. Было ему уже за семьдесят, и не было в нем ни капли почтения к начальству. — Будь у нас в руках сам объект, я бы его вам расписал да по полочкам разложил. А так, не обессудьте. Как у вас, у русских говорится: «чем богаты…»?
— Извините, Кристоф. Нервы сдают.
— В вашей работе, Виктор Степанович, это нормально.
Зеленский проигнорировал колкость.
— Значит, вы полагаете, носитель рассчитан на передачу информации конкретному человеку?
— Именно так.
— А что произойдет после передачи?
— Могу предположить, полное разрушение. Судя по энергонасыщенности объекта и напряженности полей, объект будет существовать примерно месяца два-три.
— Спасибо, Кристоф.
— Всегда рад помочь.
Крамер отключился.
Зеленский побарабанил пальцами по белому пластику стола и ментально вызвал члена Совета Генри Шульца. Инком тут же соединил его с Шульцем.
— Генри Шульц слушает.
— Зеленский. Господин Шульц, вы бы не могли ко мне заглянуть?
— Разумеется, буду через пару минут, — сказал тот и отключился. Видимо, был чем-то занят.
Зуммер вновь запищал.
— Слушаю.
— Сержант Щукин. «Хамелеон» доставлен, куда препроводить?
— Какой его родной уровень?
— Судя по сканеру, восемьдесят третий. Локус пока не установлен.
— Отправьте на восемьдесят третий, в пятый блок, и снимите с него все оборудование. Вызовите следователя Карпенко, пусть проведет дознание.
— Слушаюсь! — рявкнул сержант и отключился.
Дверь протаяла, и в комнату вошел Шульц.
— Добрый вечер, господин Шульц. Присаживайтесь, — указал Зеленский на выдвинувшееся из пола кресло.
Кресло приветливо распахнуло лепестки и быстро подстроилось под грузную фигуру советника, тяжело и, казалось, осторожно опустившегося в него.
— Напитки? — предложил Зеленский.
— Господин Зеленский, давайте сразу перейдем к делу. — Шульц важно сложил руки на животе и вытянул ноги. — Я, как и вы, человек достаточно занятой.