— Я думал, вы уже поняли, что меня ваши анатомические особенности совершенно не интересуют, и я к ним попросту равнодушен в силу того, что я не человек и даже не живой организм. Мы это уже обсуждали с вами вчера, — выдал гость, нисколько не смутившись.
— Возможно, но за мной через вас наблюдают другие.
— Прямо мания преследования какая-то. Или величия? Никто за вами не наблюдает в том смысле, который вы в это вкладываете. Вас обслуживает исключительно автоматика, компьютер, если хотите. Я всего лишь его эффектор.
— И все же если вам и наплевать на подобные мелочи, то мне не совсем удобно находиться без штанов в обществе постороннего человека, пусть даже эффектора.
— А как же ваши бани?
— Бани — это другое, — стушевался Евгений. — При чем здесь вообще бани? Мы не в бане, а в моей собственной ванной.
— Условности, одни условности, — вздохнул гость. — Странные вы существа — люди. Стыдитесь естественного, восхваляете искусственное и прикрываетесь какими-то невразумительными надуманными условностями. Хорошо, подожду вас на кухне, — и исчез.
Евгений вернулся на кухню через пару минут, на ходу просушивая волосы полотенцем, висящим на шее.
Гость сидел на стуле у окна, закинув ногу на ногу, и внимательно наблюдал за Евгением.
Чайник был выключен, а на столе Евгения ждал завтрак: исходящий ароматным паром бокал, благоухающий свежесваренным кофе, пышный омлет с помидорами и двумя поджаренными кружками колбасы в тарелке, еще пара бисквитных пирожных на блюдце.
— Благодарю, — несколько сухо сказал Евгений, усаживаясь за стол. Сухо не потому, что был чем-то недоволен, а потому, что не знал, как реагировать на подобную заботу со стороны постороннего… Постороннего кого? Или даже чего? Ведь существо, сидящее напротив, даже не являлось таковым.
— Не стоит, — расплылся в улыбке гость. — Как все прошло?
— Вы о чем? — не понял Евгений, деловито отрывая вилкой кусок омлета.
— Ваш вечер с новой знакомой.
— А почему вас это так интересует? — грубовато спросил Евгений, нахмуривая брови.
— Из чистого интереса. К тому же я заметил у вас некоторое разочарование от встречи.
— Мысли читаете? — Евгений пристально посмотрел на гостя.
— Отнюдь, — ответил тот, выдержав прямой взгляд собеседника. — Считываю общее эмоциональное состояние. Что же касательно мыслей, то могу считывать только те из них, которые облекаются в слова, пусть даже не произнесенные вслух.
— Значит, вы уже в курсе, как все прошло?
— Честно? Да. Вы размышляли об этом засыпая.
— Тогда давайте совсем честно: вы тоже там были.
— Каюсь, был, — повинился гость. — Но у меня работа такая.
— Работа… — проворчал Евгений. — Значит, все знаете. Ну а чего же тогда спрашиваете?
— Вдруг вы захотите поговорить об этом?
— Не захочу, — отрезал Евгений, опуская глаза в тарелку и деловито отпиливая вилкой кусок колбасы. — Я уже большой мальчик и как-нибудь сам разберусь.
Гость замолк.
Евгений тоже молчал и медленно, словно нехотя, двигал челюстями, пережевывая кусок колбасы.
Вспомнилась Елена, перед глазами всплыл ее образ. Евгению захотелось увидеть девушку, но он одернул себя и, положив вилку, резко отодвинул тарелку в сторону.
Есть расхотелось.
Он взял в руки бокал с обжигающим кофе и, подув в него, сделал осторожный глоток. Тут он заметил какое-то странное шевеление и едва не выронил из рук бокал.
Ноги гостя, на которые он смотрел невидящим взглядом, начали как-то странно преображаться. Брюки принялись укорачиваться и расширяться в стороны, туфли из мужских, черных и массивных, на толстой подошве превращались в элегантные женские, светлые, на невысоком каблуке с серебристыми застежками. Носки неприятно зашевелились и поползли вверх, меняя цвет на телесный и приобретая текстуру и блеск шелка, и вскоре скрылись под юбкой, которая еще недавно была элегантными брюками. При этом сами ноги гостя тоже претерпели изменения: бедра стали более широкими и округлыми, а икры утончились и приобрели плавный изгиб.
Евгений как завороженный наблюдал круглыми глазами за странными трансформациями, медленно поднимая взгляд все выше.
Ногами дело не ограничилось. После них настал черед пиджака, рубашки и того, что находилось под ними. Полы пиджака поползли вверх, сжались и остановились на уровне груди, рукава медленно укоротились и исчезли — пиджак превратился в короткую жилетку. Материал рубашки приобрел какую-то невесомую легкость, а сама рубашка заиграла складками, срослась посередине и преобразовалась в привлекательную блузку. Пуговицы исчезли, зато сверху, под жилеткой вспенилось пышное жабо. При этом торс гостя также видоизменился, принимая женственные очертания. Появилась талия, плечи стали уже, а под жилеткой явственно обрисовалась аккуратная, не слишком крупная, грудь.