Евгений, затаив дыхание, некоторое время вглядывался в новое тело гостя, угадывая в нем знакомые очертания и пытаясь вспомнить, где он их видел. Затем медленно поднял глаза еще выше и во второй раз едва не выронил бокал.
Лицо гостя осталось прежним, мужским, резко контрастирующим с остальным телом. При этом лицо оставалось все таким же спокойным и невозмутимым. Евгений, открыл рот, пытаясь что-то сказать, но слов не было.
— Мне кажется, — сказал гость, оглядев себя, — что мой вид не совсем обычен. Что-то вы не додумали, Евгений.
— Я? — окончательно растерялся тот, аккуратно ставя чуть дрожащими руками бокал на стол. — Это… я сделал?
— Вы пожелали видеть здесь другого человека. Но трансформация несколько шокировала вас, и вы соизволили прервать процесс.
— Э-э… простите. Я не хотел, — пробормотал Евгений. Крупная мужская голова сильно контрастировала с женским телом, что сильно сбивало с толку и мешало думать.
— Пустяки. Для меня это не имеет ровным счетом никакого значения, — уверил его гость. — Но с вашего позволения я все-таки закончу трансформацию.
И, не дожидаясь ответа, завершил начатое. Теперь перед Евгением сидела живая Елена.
— А-а… — окончательно растерялся Евгений. С одной стороны, он отдавал себе отчет, что девушки на самом деле здесь нет, но с другой, сходство с оригиналом было настолько поразительным, что избавиться от эффекта присутствия живого человека никак не удавалось.
— Опять что-нибудь не так? — поинтересовался гость голосом и интонацией Елены.
— Н-нет… Да. Вы бы не могли вернуть себе прежний облик, если не трудно? — взмолился Евгений.
— Без проблем.
Спустя мгновение перед Евгением вновь сидел тот же мужчина, что и пару минут назад, в том же своем неизменном костюме.
— Спасибо, — выдохнув с явным облегчением, поблагодарил Евгений.
— Не за что. Я думал, вы действительно этого желали, и позволил себе осуществить ваше желание.
— Это была временная слабость.
— Вчера вы летели на крыльях, так сказать, а сегодня уже слабость. Я чувствую, что вы колеблетесь. Может, все-таки поделитесь? Вдруг помогу?
— Вы такой сильный знаток человеческих душ? — усмехнулся Евгений, вертя пальцами вилку.
— Нет, но я обладаю огромными знаниями многих людей, а также всеми достижениями народа, создавшего меня.
Евгений молча уставился в пол размышляя. Гость молча ждал.
— Ну, предположим, я разочаровался. Нет, не то… Усомнился, что ли. Не знаю… Она… Понимаете, она вроде бы хорошая, красивая, нормальная, но… Одно «но», — Евгений почесал ручкой вилки затылок, подбирая слова. — Я не знаю, как объяснить. Эти ее рисунки… Вы понимаете, о чем я?
— Кажется, понимаю, — серьезно сказал гость. Он поднялся со стула и прислонился к подоконнику, опершись на него руками. — Изображения, на которых она запечатлена в своем естественном виде. Я уже говорил, что у вас — людей странные представления о подобных вещах.
— Но…
— Подождите. Возразить вы еще успеете, — остановил гость Евгения, выставив правую руку ладонью вперед. — Мне, созданному расой, не имеющей понятия ни о чем подобном, трудно воспринять вашу точку зрения на данный вопрос. Это достаточно странно и с трудом поддается анализу.
Гость, заложив руки за спину, прошелся по кухне туда-обратно, остановился напротив стола и сверху вниз посмотрел на Евгения.
— В подавляющем большинстве в вашем обществе выявлена крайняя нетерпимость к первозданному виду человека, нетерпимость как к чему-то противоестественному и крайне непристойному. Мне в этом видится какое-то, простите, извращенное восприятие мира человека, эдакая ненависть к самому себе, что ли, самоунижение. Искусственные покровы тела у вас трансформировались из необходимости в безысходность.
— Но есть же какие-то культурные и нравственные нормы!
— В чем вы в данном случае усмотрели нарушение норм? Насколько мне известно, работа натурщика — это часть учебного процесса, никоим образом не нарушающая ваших законов. Это, кстати, касается, не только искусства, но и медицины.