— Это так, но все же… — смешался Евгений.
— Разве вы никогда не видели полотен великих художников, написанных с обнаженной натуры?
— Видел, но… это другие люди.
— Другие, в смысле, незнакомые вам? Выходит, другим можно позировать художникам?
— До других мне нет никакого дела, — буркнул Евгений.
— Но вы раньше не задумывались, что это плохо.
— Не задумывался.
— А теперь вас лично коснулось это, и вы изображаете бурную ревность и принципиальность. Вы собственник, Евгений, а Елена не вещь — она человек. К тому же вы готовы обвинить женщину в том, что ее рисуют якобы в неподобающем виде, хотя, по сути, призвание искусства и состоит в воспевании красоты природы, частью которой является и человек, хотя вы всеми силами и пытаетесь выделиться из нее, возвыситься над ней. Вы усматриваете в естественном виде человека грязь, пошлость, вызов; художник же видит в нем красоту и совершенство. Пусть иногда и несовершенство, но все равно красоту — собственную и неповторимую, отражение мира, в котором вы живете.
— То есть, вы хотите сказать, что Елена, позируя в подобном виде, не делает ничего предосудительного?
— Я действительно хочу сказать именно это. — Гость вновь прошелся по кухне, вернулся к окну и уселся на стул. — К тому же, именно вы спровоцировали собственный душевный конфликт.
— Я? — поразился Евгений. — Каким же образом?
— Именно вы настаивали на том, чтобы девушка показала эти изображения. Настаивали долго и методично, а она отказывалась. Припомните?
Евгений нахмурился и поиграл пальцами.
— Только не говорите, что вы не догадывались об изображенном на этих рисунках. Вы были почти на сто процентов уверены в правильности своей догадки и тем не менее изъявляли жгучее желание просмотреть их.
— Предположим, — нехотя подтвердил Евгений, придирчиво рассматривая ногти на пальцах правой руки.
— Девушка доверилась вам, а с точки зрения человека — это действительно большое доверие. К тому же вы сами видели, на изображениях не было ни пошлости, ни разврата — искусство в чистом виде. Однако, я подозреваю, вы нарисовали себе в голове иные картины: толпа народа, разоблаченная Елена… в общем, сплошной содом. Хотя вы сами прекрасно понимаете несостоятельность подобных измышлений.
— Возможно, — Евгений оторвался от своих рук и посмотрел в глаза гостю. — Но к чему все это? Зачем она этим занимается?
— Вероятно, у нее есть на то причины. Вы не пробовали ее сами спросить? — поинтересовался гость, чуть склонив голову набок.
— А вы не знаете?
— Знаю. Но, может быть, вы у нее спросите?
— Мне не хотелось бы обсуждать с ней подобные темы.
— Понимаю, — покивал гость. — Опять условности, табу. Как они порой мешают вам — людям найти общий язык.
— И все же?
— Ну, если настаиваете… Она всего лишь пытается прокормить семью.
— Неужели нельзя найти более приличную работу?
— А вы пробовали, будучи женщиной-одиночкой и имея на руках двух маленьких детей, найти работу?
— Н-нет, — растерялся Евгений.
— Попробуйте на досуге, — то ли пошутил, то ли серьезно заявил гость.
— При случае — обязательно, — в тон ему ответил Евгений. — А где ее муж, сбежал?
— Умер.
Евгений чуть побледнел.
— Как — умер?
— Разбился на машине. Год назад. Ее родители умерли чуть раньше. Его родителям ни она, ни внуки не нужны. Порядочно, не правда ли? Так сказать, пресловутая нравственность в действии.
— Я не знал, — тихо сказал Евгений.
— Елене предлагали действительно неприличную работу, к примеру, танцовщицей для пьяной публики или массажисткой с определенным уклоном. Она отказывалась, хотя могла бы неплохо зарабатывать. Кстати, хотите посмотреть, как разбился ее муж?
— Как… посмотреть? — Евгений непонимающе уставился на гостя.
— С эффектом полного присутствия. Смотрите, — тот не двинулся с места, но комната вдруг исчезла, а Евгений оказался сидящим на правом сиденье машины, несшейся по ночной трассе на скорости сто километров в час.
Трассу он узнал. Дорога вела к его городу, до которого оставалось с полчаса езды.
Евгений некоторое время пребывал в полном ступоре. Немного придя в себя, он медленно протянул руку и ощупал облицовку машины перед собой. Все выглядело достаточно реально, даже на ощупь. Затем повернул голову влево.
Рядом с ним за рулем сидел симпатичный, чуть полноватый молодой человек с ежиком коротко стриженых волос. Вид у него был довольный, даже счастливый, хотя человек за рулем казался несколько сонным.