— Он, наверное, выпал вчера из вашей куртки, когда она упала. Ну, помните, когда вы курить ходили, еще грохот такой был? Он за полку с обувью завалился, а мама сегодня убиралась и нашла.
Евгений повертел в руках портмоне, хотел было открыть и заглянуть внутрь, но решил, что это будет выглядеть не совсем корректно — как будто проверяет, не украли ли чего-нибудь. Поэтому он просто убрал его во внутренний карман своей куртки, висящей на вешалке. Да и не могли они ничего украсть.
— Спасибо огромное. И маме тоже передай. Проходи же наконец.
— Да нет, я… — засомневалась Света, но Евгений легонько подтолкнул ее в направлении кухни.
— Пирожные любишь?
— Да, но…
— Никаких «но», — Евгений категорически отверг возражения девочки. — Садись и ешь.
Света несколько неуверенно приблизилась к столу и, пригладив сзади юбку, опустилась на краешек стула, смущенно поглядывая на хозяина дома.
За время отсутствия Евгения на кухне произошли некоторые изменения. Стул, стоявший у окна, был переставлен к столу. Со стола исчезла тарелка с недоеденным завтраком, зато на блюдце вместо двух пирожных появилось целых шесть. Чуть правее расположилась вазочка, наполненная шоколадными конфетами. Еще были на столе сложенные пирамидкой на бумажной салфетке вафли с шоколадной начинкой. Рядом со всем этим изобилием стоял пузатый заварочный чайник, из носика которого тянулась вверх белесая струйка пара.
«Джинн» расстарался от души. Вот только…
На столе стояли два бокала.
— Вы кого-то ждете? — спросила Света.
— Почему ты так решила? — сделав наивнее лицо, спросил Евгений, в душе погрозив этому «джинну» кулаком.
— У вас два бокала, — кивнула девочка в сторону стола, теребя подол юбки.
— Это у меня один знакомый был. Я не успел убрать. — Евгений забрал бокал, стоявший перед девочкой, поставил его в мойку и достал с полки другой. — Вот тебе чистый. Наливай чай, не стесняйся.
— Спасибо, — поблагодарила Света, привставая и протягивая руку к чайнику. — Я вам тоже налью.
— Ладно, наливай, — махнул рукой Евгений и присел на другой стул.
Девочка аккуратно и деловито разлила чай по бокалам, опустилась на стул и придвинула свой бокал к себе поближе. Взять с блюдца пирожное она никак не решалась.
— Бери, бери, — заметил ее нерешительность Евгений и пошутил: — Их есть надо, а не гипнотизировать. Это тебе не галушки Пацюка, которые сами в рот запрыгивают. Гоголя читала?
Девочка улыбнулась и отрицательно помотала головой.
— Ничего, еще прочтешь.
В комнате затрезвонил телефон.
— Ешь давай, не стесняйся. Я сейчас, — Евгений поднялся со стула, прошел в комнату и, упав в кресло, снял трубку.
— Алло?
— Евгений? Здравствуйте, это Лена, — послышался из трубки звонкий женский голос.
— А, Елена! Добрый день! — бодро отозвался Евгений. — Спасибо за портмоне.
— Не за что. Значит, Светка уже была у вас. Она ушла?
— Нет, еще у меня. Я ее за стол усадил, пусть пирожные поест.
— Понятно… А я думаю, может, куда намылилась — все нету и нету. Скажите ей, пусть долго не засиживается. Она дама прилипчивая, а у вас свои дела.
— Да нет, все нормально. Она мне нисколько не мешает, — Евгений покосился на открытую дверь. — Вы сегодня не работаете?
— Нет, у меня выходной. А что?
— Не хотите прогуляться? С детьми, разумеется. В парк съездим, на каруселях покатаются.
В трубке тихо шуршало, еще слышалось мерное дыхание девушки.
— Алло, Елена. Вы слышите? — не дождавшись ответа, спросил Евгений.
— Да, но это… как-то не совсем… Я не знаю.
— Я не понял — это «да» или «нет»?
— Евгений, зачем вам это? — тихо спросила Елена.
— Не знаю. А почему что-то обязательно должно быть зачем-то? Прекрасный выходной день, хорошая погода, а вы спрашиваете: зачем?
Елена тихо засмеялась.
— А вы не будете потом жалеть?
— Я жалею лишь о том, что не сделал этого раньше, — Евгений чувствовал, что вновь зарывается, но опять не мог остановиться.
— Вы самоуверенны, недальновидны и необдуманно огнеопасны, галантный сэр, — в тон ему ответила Елена. — Может, лучше еще раз подумаете, как в известной пословице.
— Вы не хотите? — уточнил Евгений.
— Я за вас переживаю. Вы меня плохо знаете.
— Вы ошибаетесь.
— Я же говорю: вы самоуверенны.
— Я оптимист, Елена. Это другое.
— А вот это еще хуже, — серьезно заявила Елена.