Стены радовали глаз чистотой свежей побелки бледно-розового цвета. Потолок сиял белизной.
Новенькая газовая плита, высокий двухкамерный импортный холодильник приятного и неброского серого оттенка с матовой поверхностью, кухонный гарнитур цвета «лесной орех» и однорожковая люстра из замысловато переплетенной толстой алюминиевой позолоченной проволоки с прикрепленными к ней по окружности прямоугольниками стекол — все говорило о хорошем вкусе и желании хозяев поуютнее обустроить свое жилище. И еще о привычке содержать все в чистоте и порядке.
Старенький, но зато прочный кухонный стол покрывала новенькая разноцветная клеенка неброских тонов. На столе в серебристой подставочке стояли стеклянные солонка и перечница.
Борис в раздумье ожидания поводил пальцем по незатейливому узору клеенки. Вид квартиры (вернее, кухни — всю квартиру он не видел, конечно) навевал на мысль о хорошем достатке хозяев. Видно, Светлана неплохо зарабатывала. А возможно, это были, так сказать, остатки роскоши, доставшиеся женщине после развода. Впрочем, Бориса, это мало волновало.
Из ванной комнаты через закрытую дверь и шум воды доносились приглушенные голоса: один высокий и пронзительный; другой чуть пониже и потише. Но слов было не разобрать. Скорее всего, Юля пыталась оправдаться и тем избежать наказания, как это водится у детей.
«Все-таки не в меру шустрая девчонка», — подумал Борис, побарабанив пальцами по столу, и выглянул в окно.
По небу тянулись тяжелые облака, почти цепляющиеся за верхушки высоченных сосен, растущих невдалеке в бору. Опять начинал валить снег.
«На день рождения, я, похоже, уже не попаду… — с грустью подумал Борис. — А может, это и к лучшему».
Дверь в ванную приоткрылась. Шум воды усилился.
— Хорошо отогрейся, не торопись, — донесся до слуха Бориса голос Светланы.
— А дядя ушел? — это уже звонкий девчачий голос.
— А тебе-то какая разница? На кухне он, чай мы пьем. — Женщина вышла из ванной комнаты, примыкающей к кухне. — Купайся давай.
Она прикрыла дверь и вернулась на кухню.
Чайник как раз закипел, и Светлана неторопливо заварила чай в три высоких, стеклянных, кофейного цвета бокала, усердно, но как-то механически помакав пакетиком с заваркой в два из них; в третий она положила отдельный пакетик.
Борис с интересом разглядывал хозяйку дома, стоявшую к нему вполоборота.
У женщины были короткие и темные, чуть отливающие краснотой волосы ровного оттенка, видно, крашеные. Овальное лицо с приятными тонкими чертами, узкие плечи, отчетливо видимая даже под несколько свободным халатом талия, переходящая в несколько полноватые бедра. Но, в общем, ноги были стройными. И длинными.
— Так что вы говорили про кошку? — спросила Светлана, оборачиваясь к гостю и попутно размешивая ложечкой сахар в бокалах.
— Что? — Борис не сразу вернулся к действительности. — Ах да! Еду я, значит, по набережной, а тут из-за снежной прямо-таки горы — ну знаете, как трактор проедет… — выскакивает кошка, и мне под колеса…
Светлана отложила чайную ложку, переставила бокалы с чаем на кухонный стол, пододвинув один из них, тот, что с отдельным пакетиком, поближе к гостю, достала из шкафчика блюдце с конфетами, а из холодильника — вазочку с вареньем и уселась напротив, оправив сзади подол халата.
— Живая? — с участием в голосе поинтересовалась она.
— Кто?
— Кошка.
— Кошка? Конечно. Она убежала, а я в сугроб въехал. — Борис поднял бокал, вынул из него за хвостик пакетик с заваркой, подождал, пока чай с пакетика стечет в бокал и отложил его на скатерть рядом с собой, затем осторожно отхлебнул обжигающе горячего чаю. — Вылез я, значит, из машины, — продолжал он, — посмотреть и слышу — крик… Послушайте, Светлана, мне правда пора.
— Да куда вы все торопитесь? Сегодня ведь суббота.
— Я… Впрочем, возможно, уже и вправду никуда, — Борис вздохнул и сделал еще один маленький глоток.
— Машина-то целая?
— Целая. Успел затормозить.
— А что с Юлькой-то было? Как вы ее вытащили?
— Ну как. Вытащил и все, — замялся Борис. — Разве это имеет значение? Главное, что успел.
— А вы скромный, — резюмировала Светлана. — А кто вы по профессии, если не секрет?
— Я в… полиции работаю.
— Не заметно по вам.
— Почему? — гость оторвал взгляд от бокала и удивленно посмотрел в лицо Светлане.
— Неправильный вы какой-то для полицейского: слишком скромный, слишком застенчивый, слишком вежливый.