— Возможно, у него недостаточно было прав для отмены пересылки корреспонденции с таким уровнем секретности и важности, — подал голос Крамер. — Простите, что перебил.
— Да… — сказал Демин, переваривая сказанное. — Возможно, вы правы. В таком случае становится понятным, почему он решил изменить адреса рассылки, а не отменить ее вовсе.
Крамер кивнул в знак согласия.
— Но в этот момент его кто-то спугнул, — подытожил Зеленский, выставив палец в направлении Демина. — Осталось выяснить, кто этот псевдо-Семенович, — он хлопнул ладонями по столу. — Но это нужно сделать как можно быстрее.
— Работаем не покладая рук, Виктор Степанович, — заверил его Демин, отключая инфор и кладя его на стол перед собой. — У меня все.
— Хорошо. Продолжим. Ладислав, — обратился Зеленский к Ванеку, — что показал разбор действий Валерия Реброва при задержании «хвоста»?
— Специальная комиссия не усмотрела в действиях Реброва в момент задержания иноагента каких-либо нарушений. Действовать необходимо было осторожно, — отчеканил Ванек.
— Это вы называете «осторожно»? — угрюмо взглянул на него Зеленский. — Аннигиляционные постэффекты и наведение местных жителей на ненужные размышления — это, по-вашему, осторожно?
— Виноват, Виктор Степанович! Но кто мог знать, что задерживаемый пойдет на самоубийство? Такого никогда еще не случалось! — Ванек развел кисти рук в стороны и вновь сложил их на столе.
— Все когда-нибудь случается в первый раз. Вам необходимо более досконально просчитывать ваши действия.
— Слушаюсь! Ребров будет заменен более опытным опером.
— Не стоит, — Зеленский немного остыл. — Пусть парень работает. Теперь, надеюсь, будет посерьезней. Что с оборудованием, изъятым у иноагента, как выразился господин Ванек? — переключился он на Крамера.
Крамер откашлялся, поудобнее устроился в кресле и начал:
— Настройка личного стабилизатора свидетельствует о принадлежности… гм-м… иноагента к локусу номер два. Уровень соответствует нулевому.
— Это абсолютно точно?
— Уважаемый господин Зеленский, я никогда в разговоре не оперирую приблизительными или недостоверными данными. Если я не знаю или сомневаюсь — я напрямую говорю об этом и не употребляю при этом слово «свидетельствует», — Крамер чуть наклонил голову вбок и с вызовом уставился слезящимися глазами в лицо Зеленскому.
— Простите, никто не сомневается в ваших выводах, — поспешно заверил его Зеленский. — Это был, так сказать, риторический вопрос. Продолжайте, пожалуйста.
— Спасибо. Итак, как я уже сказал, ваш иноагент принадлежит второму локусу, уровень ноль. Сам стабилизатор несколько отличается от наших передовых моделей как размерами (он более компактный), так и энерговооруженностью. У этого прибора она на треть выше, чем у наших моделей.
За столом раздались негромкие восклицания. Некоторые переглянулись.
— Однако, — повысил голос Крамер, и в кабинете вновь воцарилась тишина. — Однако, ничего нового из себя конструкция не представляет: тот же персональный генератор защитных полей основанный на тех же принципах, которые применяются в наших аналогичных приборах. С той лишь разницей, что его элементная база несколько миниатюрней. С парализатором та же история — он более компактен, источник энергии более мощный, но у него большая избирательность.
Крамер достал из кармана прибор в виде параллелепипеда с несколькими кнопками в один ряд, небольшим экраном и еще одной длинной прямоугольной кнопкой на боковой стороне и положил его на стол перед собой.
— Разрешите? — Демин протянул руку к прибору.
— Пожалуйста.
— Что вы подразумеваете под большей избирательностью? — поинтересовался Демин, вертя в руке прибор.
— Я подразумеваю возможность более избирательного воздействия на нервные узлы. При желании и правильной настройке прибора вы можете вызвать приступ ангины или, к примеру, судорогу большого пальца правой ноги.
— Вы это серьезно? — брови Демина поползли вверх.
— Как нельзя более, молодой человек.
— Но ведь это означает, — вставил Зеленский, — что во втором локусе применяют более современные технологии, чем мы!
— Вы неправы, господин Зеленский, — взмахнул суховатой рукой Крамер. — Эти технологии известны и нам. Здесь иная проблема: мы, возомнив себя пупом вселенной и упиваясь собственной продвинутостью и непревзойденностью, перестали развиваться, потеряли темп. Закоснели.