— Что вы имеете в виду?
— То, что сказал. Чем более кардинальны изменения, тем большее возникает противодействие им. И ваш Центр, простите, здесь совершенно ни при чем.
— Поясните, пожалуйста, Вашу мысль, — попросил Зеленский, скосив глаза на Шульца. Тот сидел в своей обычной расслабленно-отстраненной позе, полуприкрыв глаза.
— Охотно, господин Зеленский: попытка вмешательства в поток истории Муна не только не привела к каким-либо изменениям, но и закончилась блокировкой локуса; наши попытки что-либо изменить постоянно натыкались на противодействие, в конце концов, приведшее к блокировке доступа к первичным разработкам Бельской.
— То есть ваши люди пытались изъять документацию Бельской?
— Именно так. И невозможность осуществления этого шага привела к странному нервному срыву двух агентов, повлекшему за собой арест Центром обоих групп. Хотя эти агенты отличались завидной выдержкой и обдуманностью действий.
— Что же конкретно помешало вашим людям изъять документы?
— Сложно сказать определенно. Предположительно некая комбинация полей с избирательной пропускной способностью. Проникнуть в рабочие помещения Бельской не удалось — наших людей туда попросту не пустили, а дистанционно управляемые средства переставали работать или ликвидировались после прохождения некоего барьера, который нашим специалистам не удалось не только исследовать, но и зафиксировать.
— Очень любопытно, — нахмурился Зеленский. — И какой же вывод Вы из этого сделали?
— Вывод очень простой: время и пространство контролирует организация, обладающая значительным техническим превосходством, возможностями контроля и более тонкими методами воздействия. И, простите за откровенность, — это не Центр.
В кабинете повисла напряженная тишина.
— Вы разве не догадывались об этом? — с некоторой долей сарказма спросил Белл Хамс.
— У нас были предположения на этот счет, — честно, но сдержанно признался Зеленский.
— В таком случае могу сказать, что они верны.
— Это недоказуемо, — вставил Шульц, лениво пошевелив пальцами рук.
— Как раз наоборот, господин Щульц. Вполне доказуемо. Более того, доказано. Я поручил нашей группе математиков проанализировать запрет на вмешательство в прошлое после Абсолютного нуля и возможный запрет на перемещение выше нулевого уровня.
— Вы и после Абсолютного нуля пытались применять воздействия?
— Успокойтесь, исключительно в пределах собственного локуса, да и то безуспешно. Так вот, в первом случае группа не смогла найти причину, а вот что касаемо нулевого уровня… Оказалось, что нулевой, наш уровень, не является таковым, а лишь тонко сработанным муляжом.
— Как это понимать?
— При попытке перемещения на более верхние уровни затраты энергии на отклонение вектора времени возрастают даже не по экспоненте, а почти мгновенно, и этот искусственный порог с нашей современной энерговооруженностью невозможно перейти. Энергия будто проваливается в черную дыру, и это наводит на мысль об искусственности барьера, энергетической защите.
Теоретически доказано, что преодоление нуля времени в положительную сторону физически невозможно, поскольку не существует самого времени и образованного им, так сказать, локального пространства. Но при этом не может быть и никаких энергозатрат на его преодоление. А если есть энергозатраты…
— Мы поняли вашу мысль. Значит, этот, назовем его, энергобарьер имеет искусственную природу и движется с потоком времени.
— Совершенно верно, — согласно кивнул Белл Хамс. — Нам также удалось приблизительно подсчитать исходя из изменения энергозатрат на отклонение вектора на одну и ту же величину за несколько равных промежутков времени, что он ограничен примерно трехсот пятидесятым — трехсот девяностым годами. Точнее рассчитать не удалось. Следовательно, будущее существует, по крайней мере, до указанного периода. А отсюда напрашивается еще один закономерный вывод: те, кто осуществил эту блокировку, и контролируют на самом деле ситуацию. То, что не осуществимо для нас с вами, они проделывают с легкостью фокусника, выдергивающего платок из воздуха: блокируют временные перемещения, закрывают доступы к неугодным локусам и незаметно делают свои дела в прошлом. Так что, как я и говорил, попытки что-либо исправить в прошлом по сути бессмысленны.