— Нет, но…
— В таком случае я не совсем понимаю вашего пессимизма?
— Но к чему тогда все эти временные барьеры, блокировки и прочее?
— Вероятно, у этой организации — назовем ее Центр будущего или для простоты Суперцентр, если Вы не против, — существуют для этого веские причины.
— Вы считаете, что эта организация — наш Центр?
— Я лишь предполагаю это, поскольку они не противодействуют нам, хотя могли бы это сделать с легкостью при их уровне технологий. Мне кажется, это вполне логично.
— Вполне, но какие у этого Суперцентра могут быть причины в таком случае прятаться от нас?
— Вопрос не по адресу, господин Зеленский. Но могу предположить, что это защита будущего от Мунов, Хамсов и им подобных.
— Хорошо, оставим потомков в покое, — Зеленский прошелся по кабинету туда-обратно. — Вы действительно собираетесь сотрудничать с этим Прим-главой?
— Это решит Совет.
— В отчетах разведки они фигурируют как достаточно агрессивная организация, не чурающаяся даже террористических методов в достижении результатов. А вы собираетесь завалить ее деньгами.
— Если это подтвердится, то ни о каком сотрудничестве не будет идти речи. Все это, разумеется, будет оговорено в договоре о сотрудничестве, если Совет сочтет сотрудничество необходимым и приемлемым. Господин Зеленский, мне кажется, этот вопрос вне Вашей компетенции.
— Я понимаю это, но… Хорошо, в таком случае я бы хотел заострить внимание на проблемах минус ноль двенадцатого, а именно на странных неуловимых людях, снующих в прошлом.
Шульц вскинул брови, заметно оживляясь, и подвигался в кресле.
— Вы имеете в виду недавний инцидент с двумя бойцами Альфы?
— Именно. Два подготовленных, хорошо экипированных бойца были выведены из строя неизвестным, действующим голыми руками незнакомцем, если не считать какие-то странные приспособления в виде браслетов. На это ему понадобилось менее минуты.
— Вы установили, что это было?
— Анализ записи боя не дал никаких существенных результатов: первый боец был выведен из строя голыми руками, но у нападающего…
— Нападающего ли? — повел бровью Шульц.
— Хорошо, у защищавшегося была непревзойденная реакция, совершенно ненормальная для человека — миллисекунды!
— Возможно, длительные тренировки…
— Невозможно, господин Шульц, — решительно отверг такое предположение Зеленский, рубанув рукой воздух. — Совершенно невозможно. У второго бойца сломаны ребра. Для того чтобы пробить его защиту, необходимо воздействие не менее полутора тонн. Это бронежилет и защитное поле. И тем не менее факт налицо: удар голыми руками привел к столь печальным последствиям. Следовательно, всему виной эти необычные браслеты.
— Это установлено?
— Нет, полевого воздействия не обнаружено, либо поле действовало очень короткое время.
— То есть и это недоказуемо. Как с общим полевым фоном защищавшегося?
— Никак. Поле отсутствует или действует в некоем мерцающем, нерегистрируемом режиме.
— Значит, и здесь ничего, — Шульц подался вперед, опершись локтями на подлокотники, и сцепил пальцы рук. — Господин Зеленский, Ваши бойцы напали на человека, у которого нет полевого фона, что говорит о принадлежности данного человека к своему времени, они получили отпор мастера боевых искусств, пусть у него даже неординарная реакция.
— Но браслеты…
— Люди в двадцать первом веке очень любили всякие светящиеся и мерцающие побрякушки. Да и излучение от браслетов тоже не было обнаружено.
— А исчезновение ведомого объекта?
— Не уследили. Ведомый оказался хитрее.
— Неубедительно, господин Шульц.
— А попытка задержания этого человека имела убедительные основания?
— Должен признать, что — нет. Но подозрение…
— Значит, Вы склонны считать этого субъекта агентом из запредельного будущего только потому, что ему удалось уйти от слежки?
— Вы правы, — нахмурился Зеленский. — Это звучит абсурдно, но все же я чувствую, что этот человек не так прост.
— Господин Зеленский, давайте будем основывать свою работу на фактах и расчетах, а не на чувствах. Вы не на диком Западе в старом ковбойском фильме. Для задержания человека необходимы основания.
— Я понял Вас, советник, — сухо ответил Зеленский.
— Ну, ну, господин Зеленский. Давайте без этих мальчишеских обид. Я понимаю, Вы болеете за свое дело, а я призван контролировать законность Вашей деятельности. И Вы не хуже меня знаете, что в данном случае я абсолютно прав.