Идея оказалась революционной. Теперь человек мог находиться в прошлом безо всяких дополнительных энергозатрат на его пребывание, и к тому же его никакими приборами невозможно было отличить от «местного», поскольку основного отличительного признака «пришельцев» — наличия полевого фона — не было и в помине. Все это раскрывало ряд новых возможностей по контролю прошлого.
Реализация нового метода внедрения контроллеров в прошлое и проверка на практике заняли чуть больше года и закончились вполне успешно. Борис сам был одним из испытуемых, спускаясь «вниз» вплоть до минус тринадцатитысячного. Его пересылка в прошлое была необходима для устранения пробелов в теории социального прогнозирования, с чем Борис неплохо справился, но, вращаясь в кругах контроллеров, неожиданно загорелся интересом к их работе.
Его долго отговаривали от поспешности в решении покинуть аналитиков и перейти в группу контроля, говоря о потере в его лице толкового математика, могущего принести Центру реальную пользу на стезе науки, однако, Борис был непреклонен, и руководство Центра было вынуждено скрепя сердце удовлетворить его просьбу.
Дальше были многомесячные наблюдения в нижнем времени с редкими операциями коррекции. Все оказалось не так романтично, как казалось вначале. Борис изнывал от рутины, бездействия, проклиная собственную поспешность и отвратительную привычку загораться на пустом месте, но признаваться в этом кому бы то ни было не хотелось. И он упорно делал вид, будто все это ему действительно нравится.
И тут внезапный вызов в Совет…
Принял его лично глава Совета Йозеф Браун. В кабинете еще присутствовали Координатор Зорин и прямой начальник Бориса глава группы контроля Стравинский. Еще присутствовал незнакомый немолодой человек, которого Фролов видел впервые.
— Проходите, Фролов, присаживайтесь, — предложил Браун, вставая, когда Борис нерешительно застыл на пороге его кабинета, оглядывая сидящих за круглым столом совещаний. — Прошу! — он указал на свободное кресло рядом с Зориным и, дождавшись, когда Борис усядется, тоже опустился в кресло.
— Борис Аркадьевич, у нас к вам предложение, — продолжил он после некоторой паузы.
Борис весь подобрался, застыв в напряженной позе.
— Слушаю вас.
— Это дело можно отнести к чрезвычайно, я бы даже сказал жизненно важным. Разумеется, вы вправе отказаться от него, но в любом случае вы будете вынуждены принять обязательства по неразглашению информации, с которой будете ознакомлены сейчас.
— Я готов, — не задумываясь, ответил Борис, хотя по его спине пробежал холодок.
— Ну что ж, — глава Совета оглядел присутствующих, вновь остановил взгляд на Борисе и продолжил. — Вы, наверное, как и любой другой человек Центра осведомлены о том, с чего, так сказать, началась Новая эра, вернее, что явилось предпосылкой для ее рождения.
— Вы имеете в виду результат работы физика Бельской?
— Именно! Но не все обстоит так гладко, как вы думаете. На самом деле — и это может подтвердить наш штатный историк господин Копф, — Браун указал на незнакомца, сидящего по левую руку от него. Тот еле заметно кивнул крупной шишковатой головой с редкими волосами с заметной проседью, — Бельской… Но я думаю, он лучше меня все вам объяснит.
Копф театрально откашлялся в кулак.
— Итак, господин Фролов, сейчас вы познакомитесь с тайной, являющейся едва ли не самой важной и самой охраняемой начиная с Абсолютного нуля, то есть с того памятного момента, когда наш домен разделился на несколько параллельных, дав тем самым возможность решить проблему перенаселения и некоторые социальные проблемы путем переселения желающих в новые миры-отражения.
Копф остановился, взглянув на Бориса мутными рыбьими глазами, и выдержал значительную паузу. Борис молча, с непроницаемым лицом ожидал продолжения.
— Да, так вот, — продолжил Копф, не дождавшись никакой реакции и явно несколько этим разочарованный. — Бельская действительно существовала и действительно занималась разработкой теории, легшей в основу теории многомерных пространств и нелинейного времени. Однако, она никогда не совершала никаких экспериментов и не могла их совершить по трем основным причинам: первая — это ее отстранение от работ в этом направлении буквально за месяц до так называемого Великого эксперимента; вторая — незаконченность теории, разработка которой в полной мере была осуществлена всего каких-нибудь сто шестьдесят лет назад; третье — технологии и энерговооруженность того времени физически не позволили бы ей произвести указанный эксперимент.