— И я должен буду прожить в прошлом девять лет под личиной этого Сташевского?
— Именно так, хотя все и не настолько трагично, как вам представляется. Вы будете осознавать себя именно Сташевским, а не Фроловым. Фролов вернется в нужный момент, когда один из наших агентов снимет блок с вашей памяти. К тому времени вы будете обладать необходимыми знаниями для существования в мире прошлого, и вам легче будет принимать решения самостоятельно.
— Мне нужно подумать.
— Мы можем подождать, скажем, пять минут, — сказал Браун.
— Но к чему такая спешка, господин Браун? — удивленно воззрился на него Борис.
— Время уходит. Если вы откажетесь, нам необходимо будет искать иного человека в прошлом и здесь, у нас.
— Хорошо, я согласен, — неожиданно для самого себя произнес Фролов, слыша себя как бы со стороны.
— Отлично! — хлопнул по столешнице ладонью глава Совета. — Мы не сомневались в вас. С этого момента мы приступаем к детальной разработке операции по вашему внедрению, поддержке в прошлом и вашему информ-обеспечению, необходимому для осуществления вами главной задачи. Заранее желаю вам удачи, молодой человек!
Борис, все еще пребывая в полной прострации от принятого им решения, на автомате подписал необходимые документы, принял пожатия рук высшего руководства и на негнущихся ногах покинул кабинет главы Совета.
Последовавшие за совещанием два месяца всесторонней усиленной подготовки слились для Бориса в один нескончаемый кошмар…
— Центр — Ноль — первому.
— Ноль — один на связи.
— Необходимо срочно обеспечить снятие копий со всей документации из лаборатории СБ. Во избежание возможной ее утери.
— Принял. Что с коррекцией?
— Никаких коррекций. Совет не усмотрел признаков кризиса в сложившейся ситуации и отказал в разработке данной операции.
— Но кризис налицо!
— Они так не считают. В принципе, я с ними согласен: непонятно к чему или к кому ее применять.
— Я понял.
— Также усильте наблюдение за БС. Мне не нравится шевеление вокруг него.
— С БС пока все тихо. За последние пару суток мы никого не заметили.
— И все же.
— Сделаем. Еще что-нибудь?
— Что с СБ?
— Работает. Отказ в продолжении ее исследований либо не очень сильно расстроил ее, либо она тщательно скрывает обиду.
— Попытки самостоятельно продолжить исследования?
— Не наблюдались. Вся документация передана в архив. Аппаратура еще в лаборатории.
— Ясно. Вам не препятствуют в наблюдении за СБ?
— Н-нет.
— Вы не уверены?
— Я не совсем понял, о чем идет речь?
— Вы испытываете какое-либо противодействие при наблюдении за СБ?
— Ничего такого пока не замечал.
— Доступ в институт?
— Без проблем.
— Аппаратура наблюдения, дистанционное оборудование?
— Работает в штатном режиме.
— Хорошо. Отбой.
Светлана Бельская
Счастье человеческое
Решением научного совета, тактично доведенным Ерофеевым до сведения Светланы, женщина была буквально смята, раздавлена, убита наповал. Пустота, абсолютная и всепоглощающая, навалилась на нее тяжелой ношей. Она не помнила, как вернулась к себе, и опомнилась, лишь когда ее плеча коснулась рука аспиранта Гуревич.
Светлана, чуть вздрогнув, обнаружила себя сидящей за собственным столом, заваленном аккуратно сложенными кипами бумаг, и оглядела стоявших полукругом в молчании рядом с ее креслом остальных работников.
— Отказал? — тихо спросила Гуревич.
Светлана едва заметно кивнула, протянув руку к одной из стопок бумаг, и пальцами провела по ней.
— Вот же гад! — зло прошипела молоденькая практикантка Яблонская. — Душить таких надо! Но вы не расстраивайтесь Светлана Андреевна, все образуется.
— Ничего уже не образуется, Галя, — вздохнула Светлана, благодарно и грустно улыбнувшись Яблонской. — Ни-че-го! Тема закрыта окончательно.