— Вы еще не передумали? — спросил Борис, заметив изменения в настроении Светланы.
— Что? Нет-нет, все в силе. Я просто задумалась, — она подняла стекло, коснувшись кнопки на подлокотнике двери, и пригладила взъерошенные волосы.
— Вы слишком много думаете.
— Работа такая.
— Извините, конечно, но, мне кажется, работу лучше оставлять на работе. А дома заниматься исключительно домашними, мирными, делами. И овцы сыты и нервы целы.
— Вы правы, — улыбнулась Светлана. — Но не всегда получается, к сожалению. Овцы всегда голодные и злые, а нервов ни на что не хватает…
Дома у Светланы, пока та переодевалась — в кафе умудрилась посадить на юбку два жирных пятна, — Борис решил похозяйничать сам. За пять минут он успел нарезать сыр и колбасу, выложить их на тарелки, не особо заботясь об эстетике и красоте, рассыпать по двум вазочкам сладкое и открыть вино. Сок он хотел перелить в графин, стоявший на полке в окружении бокалов, но ограничился лишь тем, что открутил у коробки крышку. Рюмки пришлось поискать. После непродолжительных поисков те обнаружились в дальнем углу верхнего навесного шкафчика. Рюмки были пыльными и мутными, с желтоватым налетом жира (оно и понятно — кухня, готовка). По ним сразу было видно, что ими давно никто не пользовался. Рюмки пришлось тщательно вымыть.
Светлана появилась на кухне, когда Борис домывал уже вторую рюмку.
— А вы быстро управились, — похвалила она.
Борис обернулся через плечо, продолжая орудовать губкой.
— Просто привычка хозяйничать самому.
Светлана была в легком коротеньком домашнем халатике и в тапках. На шее тускло поблескивал серебряный крестик на серебряной же тонкой цепочке.
— Ничего, что я по-домашнему? — несколько смутилась она, заметив, как взгляд Бориса, казалось, придирчиво скользнул по ее фигуре.
— Вам идет домашнее, — Борис закрыл кран, стряхнул воду с рюмок и переставил их на стол. Потом тщательно вытер руки кухонным полотенцем. — Ну-с, приступим?
— С удовольствием!
Они расселись за столом. Борис неторопливо разлил по рюмкам вино.
— А где Юлька?
— Она в ванной. Набегалась, вспотела, сейчас подойдет.
— Ну, тогда, за вас! — Борис высоко поднял рюмку.
Они чокнулись и выпили. Скромно взяли по кружку колбасы. Борис поднял со стола плитку шоколада, развернул обертку и разломил шоколадку на несколько частей по три кубика в каждом.
— Угощайтесь.
— Спасибо, я не очень люблю сладкое.
Разговор не клеился.
— А где ваша веселость? Еще полчаса назад вы шутили без умолку.
— Это выпитое шутило, а не я. Я, вообще-то, практически не употребляю, вот и… — она развела руками, как бы извиняясь, — результат, так сказать.
— Все нормально, не переживайте. Вам нужно было расслабиться.
— Главное, чтобы это не вошло в привычку.
— За это и выпьем! — пошутил Борис, разливая еще по одной.
Они засмеялись.
— И еще мы забыли выпить за ваше открытие.
— Вы меня споить хотите?
— Ни в коем разе, — замахал руками Борис, широко распахивая честные глаза. — Зачем мне это нужно?
— Вам виднее, — улыбнулась Светлана, поднося к губам рюмку и глядя в глаза Борису.
Взгляд был какой-то странный, несколько томный, игривый и настойчивый. Борис немного стушевался и первым отвел глаза.
— Да, — сказал он, кашлянув в кулак. — Так вот, предлагаю составить список тостов…
Беседа — о серьезном и с шутками — затянулась допоздна.
В начале десятого Юлька начала клевать носом, и Светлана уложила ее спать. А в десять, выпив по чашке чая, Борис предложил укладываться самим. Завтра рабочий день, рано вставать, да и выспаться хорошенько не мешало.
Светлана постелила ему в зале на раскладном диване, пожелала спокойной ночи и удалилась к себе. Скрипнула дверь в ее комнату. Квартира погрузилась в тишину.
Борис никак не мог заснуть. Он лежал в темноте, заложив руки за голову, и глядел в потолок. Мерно тикали часы. Постель пахла чужим, незнакомым запахом. В каждом доме, в каждой семье свой специфический запах. Иногда приятный, а иногда не очень…
Здесь пахло приятно. К запаху лавандовых духов Светланы примешивался чуть терпкий аромат чего-то очень знакомого, но чего — Борис никак не мог вспомнить. Так пахли волосы Светланы…