Из-за закрытой двери до слуха Бориса донесся шум сливаемой воды в туалете. В полной тишине звонко щелкнул выключатель. Послышалось сбивчивое шлепанье босых ног, и дверь на кухню, чуть слышно скрипнув, приоткрылась. В образовавшийся проем, стукнувшись плечом о дверной косяк, вошла сонная Юлька. Чуть пошатываясь и потирая закрытые глаза, девочка прошла к раковине, нащупала на полке бокал, открыла воду и подставила бокал под струю. Пока набиралась вода, Юлька почесала ногу об ногу и широко зевнула, запрокинув голову назад. Бориса, сидевшего за столом в полной темноте, она не заметила.
Девочка закрыла кран, поднесла к губам бокал и большими, гулкими и какими-то судорожными глотками выпила воду. Затем вытерла губы тыльной стороной ладони, блаженно выдохнула и, поставив бокал на стол, направилась к двери.
И тут краем глаза заметила Бориса.
— Ой! Это вы?! — от неожиданности она замерла на месте, расставив руки. Потом шумно выдохнула, закатив глаза и приложив правую ладонь к груди. — Как вы меня напугали! Сидите тут в темноте.
— Ты чего не спишь? — Борис отвернулся от девочки, поднял бокал и сделал еще пару глотков.
— Я в туалет захотела, — Юлька переминалась с ноги ногу — пол был холодным. — А вы почему встали?
— Мне на работу скоро, а ты иди ложись. Рано еще.
Юлька приблизилась к столу.
— Дядь Борь?
— Что? — не поворачивая головы, спросил Борис, тихонько постукивая пальцами по столу.
— А вы еще придете к нам? — она осторожно, как бы невзначай, положила свою маленькую узкую ладонь с длинными пальцами на его предплечье.
Борис понял, что она спрашивает совершенно о другом. Но напрямую о таком не спросишь. Ему опять стало грустно. За несколько дней он успел привязаться к этой назойливой приставучей пигалице.
Светлана рассказывала, что у Юльки трудные отношение со сверстниками. Вернее, почти никаких. Юлька считает их заносчивыми оболдуями и непроходимыми бестолочами (не всех, разумеется, но в большинстве), и те отвечают ей тем же.
Сама Юлька далеко не глупая, рассудительная девчонка, и учится неплохо и с удовольствием. Но слишком уж она принципиальная, что ли, часто придирается к мелочам, чего, конечно, никто не любит. Впрочем, Борис во многом согласен с ней в ее оценке современного подрастающего поколения: дети сейчас ничем не интересуются, ничего не хотят делать, слишком многое себе позволяют и многого хотят, но при этом считают, что у них нет никаких обязанностей, а, тем более, ответственности перед кем или чем-либо.
Юлька нашла себе отдушину. У них дома большая библиотека, и она читает просто запоем. Книги для нее — лучшие друзья. Но вдруг, совершенно случайно, появился Борис: большой, сильный, умный, добрый и заботливый — не то что родной отец…
Борис все это прекрасно понимал, и ему порой было неловко от навешанных на него Юлькой радужных ярлыков. Юлька явно была склонна переоценивать людей, равно как и недооценивать. Черное и белое — только два цвета, и больше никаких оттенков…
— Юль, это не только от меня зависит, понимаешь? — Борис попытался объяснить, стараясь не обидеть девочку и с трудом подбирая нужные слова.
— А от кого?
— Ну, от кого? От твоей мамы, например.
— А вы?
— Что — я? — Борис повернул голову к Юльке и заглянул в ее большие, какие-то грустные глаза. Они влажно поблескивали в сумерках кухни живыми подвижными огоньками.
— Вы сами хотите?
— Понимаешь, не все зависит от того, хотим мы чего-то или нет. Не всегда так получается.
— А я думала… — Юлька опустила голову и надула щеки.
— Что?
— Что вы теперь с нами будете жить… Я ночью видела, что вы с мамой вместе спите. Как папа когда-то… — не поднимая головы, тихо ответила Юлька. — Только почему-то в зале.
— Ты очень любопытная маленькая коза и тебе кто-нибудь когда-нибудь прищемит твой курносый нос, — беззлобно и шутливо сказал Борис.
Он пальцами приподнял Юлькину голову за подбородок и легонько щелкнул девочку по носу.
— Я не специально. Дверь была открыта, — Юлька шмыгнула носом.
— Тем более. Ну, иди спать. Я думаю, все будет хорошо.
Юлька заметно повеселела, тряхнула гривой спутанных волос и убежала, оставив дверь на кухню распахнутой.
Борис допил чай, ополоснул бокал и, взглянув на наручные часы, начал собираться.
В коридоре, стараясь не шуметь, он быстро обулся, накинул пуховик, проверил содержимое карманов — вечно что-нибудь да забудет — и вышел из квартиры, тихонько прикрыв за собой дверь.