— Родители были, как это сейчас говорится, родом из СССР. Очень любили песню Пахмутовой «Надежда». В честь неё меня и назвали — в смысле, в честь песни. А потом отец попал в аварию, и после этого они больше не могли иметь своих детей, но очень хотели ещё хоть кого-то согреть своим теплом и южным солнцем. Вот так и появилась у нас Маша — как говорила мама, девочка с самым русским именем.
— Она уже тогда не могла ходить?
— Да, кажется, упала с качелей в детдоме, когда была ещё малышкой, и получила травму позвоночника.
— А как вы с Машей оказались здесь, в Краснолесске?
— Сама не знаю. — Надя пожала плечами. — Маше почему-то приглянулось название этого городка. А когда мы сюда приехали, она говорила, что ей кажется, будто это и есть её родина, тут вокруг природа очень красивая. Да и от Москвы тут совсем недалеко. Мы учились в Москве: я на бухгалтера, а Маша — в художественной школе. Она очень талантливая… была… А-а-а! Если бы я стала сопротивляться и закричала, то Маша была бы жива-а-а! — Похоже, у девушки начиналась истерика.
Лев взял её за плечи, встряхнул и, смотря ей прямо в глаза, жёстко и громко произнёс:
— Если бы ты сопротивлялась, то он бы зарезал тебя. Потом открыл бы дверь твоим ключом и убил Марию. Затащил бы твоё тело в квартиру. А потом спокойно ушёл. И ты лежала бы сейчас рядом с сестрой. Ты ни в чём не виновата. Поняла?
Девушка умолкла, глотая слёзы, и кивнула головой.
— Слушай, Лев, я пока соседей опрошу, — сказал Михаил, понимая, что Надежде требуется отдых, и добавил, обращаясь к ней: — Вам есть куда сейчас пойти?
— Да, тут недалеко живут наши друзья, в соседнем доме.
Терёхин проводил Надежду и отправился по этажам, а Исаев тем временем осматривал место происшествия.
Глядя на дверь, он вдруг вспомнил, как входил в эту квартиру после «зачистки», проведённой ОМОНом, надеясь схватить Санникову. Увидев тогда Марию, сидевшую перед телевизором, он был уверен, что преступница в его руках. Это навело Исаева на мысль, что убийца ошибся точно так же, как и он сам. «Негодяй убил Марию, — рассуждал Лев, — думая, что это Маргарита Санникова, воровка и убийца. А у такой особы враги наверняка имеются».
Лев удручённо вздохнул и, толкнув дверь, вошёл внутрь. Обстановка в квартире не изменилась: тот же телевизор на стене, диван, инвалидное кресло-коляска и рисунки на журнальном столике. Поверх кресла была накинута белая простыня, скрывающая тело убитой девушки. Красные пятна на белом полотне и лужа крови на полу свидетельствовали об ужасном событии, произошедшем в этих стенах совсем недавно.
Старший криминалист, мужчина с огромной лысиной на голове, стоял возле столика и с неподдельным интересом что-то рассматривал. Криминалист-стажёр, совсем ещё юная особа, была полностью погружена в поиски отпечатков пальцев. Её бледное, почти бескровное лицо говорило о том, что этот выезд на место преступления — один из первых в её карьере. Фотограф, молодой парнишка в потёртых джинсах и майке с радостным смайликом, опустил фотоаппарат и, сказав, что закончил, пулей вылетел на улицу.
— Вот молодёжь! — вздохнул ему вслед Исаев. — Нашёл куда со смайликом явиться.
Затем он подошёл к лысому криминалисту:
— Так, ну что тут у нас, Юрий Михайлович?
— Хм, даже не знаю, что ответить. Давай лучше покажу.
Опытный криминалист кивнул в сторону журнального столика. На нём лежало несколько листков бумаги, на которых были нарисованы какие-то непонятные каракули. Понятно было только то, что «художник» рисовал кровью, рядом на полу валялась импровизированная «кисть» — скрученные резинкой светлые волосы.
— Ох ты ж, ничего себе! — выдавил из себя Лев. — Я так понимаю, что кровь и волосы принадлежат жертве?
— Да, по-видимому, убийца понял, что девушка любила рисовать, и решил напоследок показать, что он тоже ценитель искусства, — пояснил криминалист.
— Засунуть бы его на зону лет на тридцать, там бы на его морде и заднице ценители такое искусство каждый день рисовали — просто загляденье! — злобно процедил Исаев.
— Так в чём же дело, Лёва? Лови его и сажай. Он тебе тут вон сколько тайных знаков оставил, разгадывай не хочу!
— Думаете, это какие-то знаки?
— Всяко может быть, — пожал плечами криминалист. — Но, может, это просто бред сумасшедшего.
Разглядывая «рисунки», они не заметили, как в комнату зашёл Терёхин.
— А мне кажется, этому уроду просто захотелось повыделываться. Ему было мало того, что он сделал с бедной девушкой. И он измазал листок кровью, чтобы заморочить нам головы и сбить с толку, — сказал Михаил.
— Такую версию тоже отметать нельзя, — согласился Исаев.