«И этот человек — доверенное лицо того парня, который звонил из-за границы? — удивлённо подумал Исаев, рассматривая старика. — Он больше похож на того, кто реально не вылезает из болота, а не на обладателя секретной информации. Хотя, возможно, это просто маскировка».
— Ну, можно и так сказать, — усмехнулся старик. — А что?
— Я капитан Исаев, мне нужно с вами поговорить.
— У меня нет ни сетей, ни электроудочек, — испуганно затараторил обладатель бороды. — А то, что вам сказал Стёпка Уханов, это всё враки. У меня просто клёв лучше, вот он и завидует. Я ловлю на червя, ничего противозаконного!
— Какого, к чертям собачьим, червя?! — непонимающе вскрикнул Лев. — О чём вы говорите? Это что, игра?
— Рыбалка? Безусловно, игра, — удивлённо закивал дед.
— Что за чепуху вы несёте?! Зачем же ваш друг мне звонил?
— Это мой друг звонил, — послышался голос сзади, после чего на плечо Исаева мягко легла чья-то рука.
Лев повернулся: перед ним стоял мужчина, которому было за шестьдесят, но он явно следил за собой и выглядел подтянутым и моложавым.
— Простите, парень немного перебрал с выпивкой, — сказал мужчина, обращаясь к старику. — Долгая дорога, знаете ли…
— Бывает, — старик кивнул, — я и сам частенько перебираю.
Он поправил сползающую лямку рюкзака и пошёл дальше.
— Так вы едете на рыбалку? — усмехаясь, спросил мужчина Льва.
На нём были летняя рубашка в клеточку, светло-серые хлопчатобумажные штаны и удобные мягкие мокасины в тон. Аккуратно подстриженные волосы, нос с горбинкой и испытующий взгляд голубых глаз дополняли образ. «Этот хоть выглядит получше», — подумал Исаев.
— Даже не знаю, кто из вас больше похож на Старого Рыбака… — попытался оправдаться капитан.
— Да уж. — Мужчина хитро подмигнул. — Я же не думал, что пока буду в туалете, вы успеете найти настоящего рыбака!
— Так это ваш друг мне звонил?
— Точнее, это мой сын вам звонил, — улыбнулся незнакомец.
— Сын? — Лев нахмурился, поскольку опять началась путаница.
— Я всё вам сейчас расскажу, всё объясню, — поспешил сказать мужчина, заметив недовольство Исаева. — Давайте сядем в мою машину, она за углом, там точно нет камер, я проверил.
Капитан вопросительно посмотрел на него.
— Лев Борисович, сведения, которые я вам собираюсь раскрыть, очень опасны. И опасны в первую очередь для тех, кто ими обладает. Ой, простите, я ещё не представился… Сергей Дмитриевич Лазарев, учёный-биолог, генетик, к вашим услугам.
— Генетик? — Исаев удивился ещё больше. — И эти ваши сведения как-то связаны с вашей работой?
— Вы угадали, к сожалению, — вздохнул Лазарев.
Они подошли к старому ржавому «уазику», и Исаев решил пошутить:
— О! Эта техника — то, что нужно для конспирации!
— Автомобиль, конечно, древний. Но если в ближайшее время мы не начнём действовать сообща, то он переживёт нас всех, — угрюмо парировал Лазарев.
Лев ничего не ответил и залез на пассажирское сиденье. Его собеседник устроился рядом и произнёс:
— Что ж, не буду тянуть кота за хвост.
Он достал из бардачка небольшую папку, внутри которой оказались пожелтевшие от времени бумаги и старые фотографии. Одну из фотокарточек он передал капитану.
— Узнаёте кого-нибудь?
На снимке были запечатлены четыре молодые девушки и один парень. Льву хватило одного взгляда, чтобы ответить.
— Ваши глаза и нос сложно не заметить, — проговорил он. — Это вы, только в молодости.
— Да, это так, но я имел в виду девушек. Никто из них не кажется вам знакомой? Даю подсказку: этой фотографии уже почти тридцать лет.
Теперь капитан всмотрелся в лица более пристальным взглядом. Три были ему совершенно незнакомы, но четвёртую он точно знал.
— Татьяна Саганович? Так?
— В точку! — улыбнулся Лазарев и передал ему второй снимок. — Всё же не зря вы выбрали работу полицейского!
— Ого, здесь они уже все беременны, — усмехнулся Исаев, рассматривая на фото округлившиеся животы девушек.
— Ага, а здесь уже родили, — сказал Лазарев, отдавая ему ещё несколько фотографий.
Три девушки позировали с двумя младенцами, а четвёртая — с тремя.
— Вы что, работали в родильном доме? — поинтересовался Лев.
— Ну-у… — протянул Лазарев, — в определённом смысле да.
Глава 2
1. Осень 1990 года
В Москве стояла поздняя осень, холодный ветер гнал по небу тяжёлые облака, источающие мелкий нудный дождик. Прохожие прятались от него под разноцветными зонтиками. Сквозь стекло служебной «Волги», по которому стекали струйки дождя, поток людей с зонтиками казался ожившей картиной импрессиониста.