Сергей Лазарев, талантливый учёный-генетик тридцати восьми лет, ехал в подмосковную Малаховку на встречу со своим бывшим научным руководителем, известным физиологом Александром Вороном. Ему не терпелось поделиться со старшим товарищем радостной новостью, касающейся проекта «Эволюция», который ему предстояло возглавить.
— Ну-с, мой дорогой, присаживайтесь! — Грузный старик с густой, но абсолютно белой шевелюрой и громоподобным голосом пригласил Сергея за стол. — Чайку? Недавно из Китая мне прислали — изумительный вкус!
— Спасибо, Александр Михайлович, с удовольствием!
— Что там, подписали ваше прошение? — спросил Ворон, разливая чай по чашечкам из тонкого английского фарфора.
— Да! Выделяют целую лабораторию в Институте генетики и биоинженерии в Краснолесске. Финансирование в полном объёме! — В голубых глазах Сергея плясали весёлые искорки. — Даже и вопросов особых уже не было.
— Ну а какие могут быть теперь вопросы? После стольких успешных опытов с шимпанзе? Шимпанзята уже подросли, чувствуют себя прекрасно, насколько я знаю.
— Да, это так, но тут всё же люди… и какие люди!
— Да не волнуйтесь, Серёженька, я уверен, что всё пройдёт как по маслу, при ваших-то способностях!
Ворон пододвинул поближе к Сергею изящную старинную вазочку с миниатюрными крендельками, посыпанными сахарной пудрой, и гордо доложил:
— Печенье из Австрии! Чрезвычайно вкусное!
— О! В этом я не сомневаюсь, — улыбнулся Лазарев.
— А в чём сомневаетесь?
— Если честно, то во многом… — Сергей пристально посмотрел на своего учителя. — Вы же знаете, что мы не могли проверить на обезьянах, передаются ли при клонировании умственные способности, наклонности, характер. Среди шимпанзе нет ни Пушкиных, ни Рафаэлей, ни Эйнштейнов. А весь проект рассчитан именно на то, чтобы клонировать гениев.
— А почему, собственно, нельзя было попробовать сначала на обычных людях? Думаю, вы бы легко нашли добровольцев!
— Дело, Александр Михайлович, как всегда, в деньгах. Сказать, что проект дорогой, это ничего не сказать. А зачем государству тратить огромные деньги на то, чтобы увеличить многомиллионное население на несколько обычных людей? Только когда я предложил создать восемь потенциальных гениев, начался серьёзный разговор о финансировании.
— Ещё бы. — Старик усмехнулся. — Зачем ждать, когда где-нибудь и когда-нибудь родится один гений, если можно произвести их сразу около десятка? И всех — прямо сейчас и в нашей могучей, непобедимой социалистической державе!
— Вот-вот. — Лазарев вздохнул. — Быть впереди планеты всей.
— Ничего, Серёжа. — Ворон почесал подбородок. — Будем надеяться, что всё получится. В конце концов, доказательств обратного у нас тоже нет. В данный момент мы не знаем, передаются ли таланты при клонировании. Ну а с помощью вашего проекта узнаем! Вероятность, что передаются, по моему мнению, намного выше. Ведь, по сути, что такое разум? Это результат химических процессов в мозге человека. Почему бы этим процессам не зависеть от физического строения мозга? А то, что мозг клона будет полностью идентичным мозгу оригинала, мы уже знаем наверняка.
— Хотелось бы в это верить. — Сергей снова вздохнул.
— А вы верьте, верьте, друг мой! Без сомнений здесь обойтись трудно, всё бывает: и сомнения, и ошибки. Но таков путь учёного: через тернии к звёздам! И на этом пути главное — не терять веры в себя, в свои силы, в свою команду и в победу!
— Да если бы я не верил, то и не взялся бы за это дело. Вы же меня знаете! — Молодой учёный немного оживился, услышав слова поддержки от своего наставника.
— Вот это другое дело, — одобрительно произнёс Ворон.
— Но ещё предстоит сложная работа по изъятию генетического материала. Это меня тоже сейчас очень волнует.
— А на ком вы остановились в итоге, напомните старику…
— Эйнштейн, Леонардо, Ньютон и Мария Кюри.
— Боже мой! Боже мой! — Ворон мечтательно вздохнул. — Как жаль, что я не доживу до того времени, когда они повзрослеют! Ведь каждый из этих учёных менял ход истории! Представьте, друг мой, возможно, вам доведётся услышать спор Ньютона и Эйнштейна! Классическая теория против теории относительности!
— Всё же будущие клоны — это не те великие люди, которых больше нет. Но, вероятно, у них будут свои мысли и собственные теории. И как знать, не превзойдут ли они своих прототипов! Сейчас это всё похоже на сон, — признался Лазарев, — но так хотелось бы увидеть его наяву!
— Полноте, Серёженька, полноте! — Старик махнул рукой. — Это не сон. Это современная наука. Дерзкая мысль. Пытливый разум. И вы — да, именно вы, друг мой, — сейчас находитесь на острие науки. Я горжусь, что вы мой ученик! Эх, пожалуй, за это нужно выпить чего-нибудь покрепче чаю! Как насчёт коньяка? У меня есть бутылочка «Двина», пятьдесят градусов, между прочим…