— Меня зовут Полина, я дежурная медсестра. — Девушка подошла ближе и стала смотреть на показания приборов. — Вы попали в аварию, оказались у нас в больнице, почти трое суток были без сознания.
— Трое суток?!
— Тихо-тихо. — Медсестра улыбнулась и ласково коснулась его руки. — Теперь всё будет хорошо! Вас оперировал очень хороший доктор, вы теперь у нас как Железный Дровосек.
— Какой ещё, к чертям собачьим, дровосек?
— Ну-ну, Лев Борисович! — Полина покачала головой. — Нехорошо ругаться, тем более при девушке!
— Извините… Так что за дровосек?
— Разве вы не читали сказку «Волшебник Изумрудного города»? Это герой из сказки, он сделан из железа.
— Ну и при чём тут я? — не понял Исаев.
— У вас теперь стоят металлические штифты в левой руке и в правой ноге. После такой операции вы пойдёте на поправку гораздо быстрее. Раз уж вы наконец пришли в себя, совсем скоро сможете вставать и начинать расхаживаться. Смотрите, у вас даже гипса нет, а переломы были очень тяжёлые!
— Но всё равно очень больно. — Исаев вновь попытался поднять руку. — И правая рука тоже болит. Почему правая-то болит?
— Ох, Лев Борисович, когда вас привезли, на вас живого места не было: два серьёзных перелома, сотрясение мозга, всё тело в сильных ушибах и ссадинах. Но боль пройдёт, не волнуйтесь. Хотите, укольчик вам сделаю?
— Да ладно, потерплю… Полина, а сколько сейчас времени?
— Полчетвёртого утра.
— А врач когда приходит?
— Рабочий день с восьми, но врачи приходят раньше. Думаю, Михаил Яковлевич сразу же зайдёт к вам, как узнает, что вы очнулись. Это он вам операцию сделал. А пока отдыхайте.
— Попить можно?
— Конечно!
Полина взяла с тумбочки бутылку минералки, налила воды в стакан и протянула Исаеву:
— Держите!
Лев попробовал приподняться, опираясь на локоть, но боль была всё же очень сильной. Полина быстро поставила стакан и помогла ему снова лечь, потом подняла верхнюю часть кровати так, что пациент оказался в положении полусидя.
— Простите, сразу надо было кровать приподнять, — сказала девушка. — Давайте всё-таки укольчик, а?
— Лучше дайте мне пульт от кровати. — Лев постарался улыбнуться, но в результате скорее поморщился. — А, ладно, уговорили! Давайте ваш укольчик.
После укола стало намного легче: Лев смог сам налить воды и наконец осмотреть себя. Вид его не порадовал — весь в бинтах. «Какой там Дровосек, — подумал он. — Скорее Человек-невидимка, пытающийся обозначить своё существование… или мумия».
Оставшись в одиночестве, он попытался вспомнить подробности произошедшего.
«Интересно, это мне всё после травмы привиделось? — думал он, вспоминая, что рассказал ему Лазарев. — Какие-то таинственные эксперименты, похищения, какие-то клоны… и я — я! — клон великого Леонардо. Нет, ну явно же чушь это всё, не может быть. Ключ! Он оставил мне ключ!». Исаев осмотрелся вокруг: на тумбочке стояли две бутылки минеральной воды, лежали большое краснобокое яблоко и пара призывно пахнущих апельсинов. На подоконнике были разбросаны какие-то журналы и стояла початая бутылка «Спрайта». Там же, у окна, стояло старое кресло. Видимо, кто-то приходил и дежурил здесь, надеясь, что он очнётся.
С трудом Лев всё же приподнялся и заглянул внутрь тумбочки. Там он обнаружил только чистые полотенца и бумажные салфетки. Одежды нигде не было. «Что ж, придётся подождать до утра», — подумал он и быстро провалился в сон. Ему снилось, что он стоит перед мольбертом, на котором изображена улыбающаяся Мона Лиза, но чего-то в этом портрете не хватало, и именно он должен был решить, чего именно, и закончить картину. Но только лишь Лев прикоснулся к полотну кистью, как оно вдруг растаяло, и он понял, что снова стоит на вышке и просит брата повернуться к нему лицом.
* * *
Он проснулся, когда солнце уже заливало палату приятным тёплым светом. В кресле сидел Михаил Терёхин и листал журнал.
— А, так это ты тут ошиваешься!
— Лёвка! — Михаил вскочил и хотел было обнять друга, но вовремя сообразил, что это причинит Исаеву больше боли, чем радости. — Мне утром позвонили, сказали, ты ночью пришёл в себя, ну я сразу и прилетел, а ты спишь!
— А чего не разбудил?
— Да твой доктор приходил, строгий такой, говорят, золотые руки у него… Мой тёзка, кстати… Так вот, он сказал, что не надо будить, тебе нужно спать, это полезно.
— Так я тут три дня вроде проспал!
— Э, нет! — возразил Терёхин. — Кома и здоровый сон — это, как говорят в Одессе, две большие разницы.
— А ты что, медиком заделался?
— Да врач твой так сказал. Ну, ты как вообще?
— Болит всё, — признался Исаев.
В это время в палату принесли завтрак, и Лев с удовольствием принялся за простую больничную еду.