— И ты уверена, что со своим дружком была бы несчастлива? Кстати, я так и не услышал его имени.
— Эван, я все еще не могу говорить о нем. — Одно имя Колина нагоняло на нее страх.
— Но тебе надо с кем-то поговорить об этом, выговориться! Ты Саре доверяешь?
— Да. Ведь она женщина, к тому же очень понимающая. Я считаю, что мне очень повезло, что у меня есть такой друг.
— Ты давно ее знаешь?
— Около года, — не стала лгать Лаура. — И не ошиблась в ней. Хотя люди часто кажутся совсем не такими, каковыми являются на самом деле.
— Мне послышался намек?
— Вообще-то нет, но раз ты сам затронул эту тему… В первый момент ты показался мне очень жестким… хотя нет, это не совсем точные слова.
— Жестким?
— Не в смысле грубым, — Лаура слега порозовела, — а в смысле готовым встретить опасность лицом к лицу, ответить на вызов, который бросает тебе жизнь.
Эван рассмеялся, но как-то невесело.
— Лаура, я тоже бываю неуверенным, внутренне опустошенным — Но ты преодолеваешь это и продолжаешь жить. Как тебе это удается?
Взгляд прекрасных зеленых глаз Лауры показался ему каким-то затравленным.
— Почему ты чувствуешь себя такой несчастной? Только из-за страха, что могла связать свою жизнь с неподходящим человеком?
Лаура схватила сапфирово-голубую подушку и положила себе на колени.
— Ты когда-нибудь любил, Эван? Или считал, что любишь?
Губы Эвана насмешливо искривились.
— Полагаю, к тридцати восьми годам кое-какой опыт у меня должен быть.
— Это та женщина, которую я тебе напомнила?
Выражение лица Эвана снова стало мрачным.
— Ты совершенно на нее не похожа, разве что фигурой — маленькой и хрупкой. Да еще тем, как отбрасываешь с лица волосы.
— Ты любил ее?
— Вопросы, вопросы…
— Если ты можешь меня спрашивать, то и я могу.
— Я любил женщину, которой ее считал. Но она никогда не была такой, — сказал Эван. Темные глаза его были непроницаемы.
— Прошу прощения. — Лаура уже поняла, что эта женщина причинила ему сильную боль. — И с тех пор ты ни в кого не влюблялся?
— Во всяком случае, в вас я решительно не намерен влюбляться, мисс, — насмешливо изрек Эван.
— Знаю. — Голос Лауры дрогнул, потому что странный блеск в глазах Эвана заставил ее усомниться в его словах. — Я и сама еще очень долго не захочу никаких длительных отношений с мужчиной. Может быть, никогда. И все-таки странно, почему я так свободно чувствую себя в твоем обществе?
— А кто твой дружок по профессии?
— Доктор. Врач. — Ответ выскочил сам по себе, и не было никакой возможности взять свои слова обратно.
— Правильно ли я расслышал? Доктор? — Эван нахмурился. — Я всегда считал, что призвание докторов — помогать людям, облегчать их страдания. Я встречал среди докторов настоящих героев… Может быть, ты просто испугалась, что не сможешь быть женой доктора?
— Может быть, я просто поняла, что вообще не готова к роли жены?
— Вряд ли. Не принижай себя, ты не должна этого делать.
— Я многого не должна была делать, Эван. — Лаура вздохнула и попыталась улыбнуться. — Например, сидеть здесь с тобой в то время, как мы должны работать.
— О работе не беспокойся. — Эван поднялся, сразу заполнив собой все пространство маленькой гостиной. — Позволь мне сказать тебе только одно, Лаура. Больше никогда не допускай в свою жизнь никого, кто так безжалостно высасывает из тебя уверенность.
— Некоторое время назад именно такое решение я и приняла. Более того, я хочу заняться дзюдо или каратэ.
— Что? И как ты себе это представляешь? — Он засмеялся, окинув взглядом ее воздушную фигурку.
— Если я буду сильнее, то и увереннее, — совершенно серьезно ответила Лаура. — Я произвожу впечатление слишком мягкой и хрупкой, а для многих это синоним слабости.
— Ерунда! Прежде всего, ты красива…
— Ну и что! Сара тоже красива, но при взгляде на нее сразу понимаешь, что она сильная личность.
Я восхищаюсь ею.
— Лаура, дорогая, ты слишком критично относишься к себе. По-моему, кто-то очень хорошо поработал над твоим сознанием. Неужели этот жалкий докторишка?
Лаура усмехнулась.
— Увы. И это если учесть, что он отнюдь не обладатель черного пояса…
— Зато я обладатель, — мимоходом заметил Эван. — Я с юности увлекался восточными боевыми искусствами. Они предполагают самодисциплину, аскетизм, овладение сложной техникой и непрерывную работу над собой, и мне это нравится. Однажды на тренировке моим спарринг-партнером оказалась молодая девушка — маленькая, хрупкая, как ты. Я очень боялся причинить ей боль. К концу тренировки я был повержен, но проникся к ней глубоким уважением.
— Научи меня. — Глаза Лауры вспыхнули.
— Ни за что. — Эван знал, что не должен касаться ее ни при каких условиях. — Я могу ненароком причинить тебе боль.
— А как же твоя спарринг-партнерша?
— Она долго тренировалась. Ты не представляешь себе, какими болезненными бывают падения.
Знаю, хотелось сказать Лауре. Мысленно она уже видела, как дает отпор Колину парой профессиональных приемов.
— Научи меня хотя бы нескольким приемам.
— Лаура, Лаура… Какие демоны обуревают тебя?
Но какими бы они ни были, ты должна справиться с ними психологически.
— И все же я буду чувствовать себя увереннее, если научусь защищаться.
Эван озадаченно смотрел на нее сверху вниз.
Неужели кто-то мог причинить физическую боль этому хрупкому созданию?
— А если бы я была твоей младшей сестрой, ты бы научил меня? — Зеленые глаза сверкали от возбуждения. Похоже, идея с каратэ прочно засела в ее милой головке. — Или любимой кузиной?
— Я подумаю, Лаура.
— Знаешь, я когда-то занималась балетом, — выдвинула она еще один аргумент.
— И?
— Все балетные танцоры очень выносливы. Я очень неплохо танцевала, но, когда в четырнадцать лет встала перед выбором — балет или музыка, выбрала музыку.
Эван вспомнил, что еще при первом знакомстве, когда они обменялись рукопожатием, он отметил, какая у нее неожиданно сильная рука, несмотря на внешнюю хрупкость.
— Между прочим, если захочешь, ты всегда можешь поиграть на пианино. Настоящий «Стейнвей» — подарок городскому театру от семьи Маккуин.
— Очень щедро с их стороны. — Эван увидел, как от предвкушения, выдававшего настоящего музыканта, у нее порозовели щеки.
— Решено. Дай знать, когда захочешь поиграть.
А теперь давай займемся кухней. Я помогу тебе разобрать все эти ящики.
— Эван, спасибо, но с этим я могу и сама справиться.
— Я просто распакую их, а затем соберу пустые ящики и верну Заку, чтобы они не валялись у тебя под ногами. — Он обвел глазами дом. — Здесь становится уютно.
— А когда начнем занятия? — Лаура стала в грациозную балетную стойку.
— О боже! Как я позволил втянуть себя в это?
— Не ворчи. Честно говоря, я хотела еще узнать, не умеешь ли ты стрелять?..
— Лаура, посмотри мне в глаза, — резко приказал Эван.
Она подняла на него свои ясные зеленые глаза.
— Ты на самом деле считаешь, что твоя жизнь в опасности?
— Нет, что ты! Просто я хотела произвести на тебя впечатление.
— Тебе это удалось.
— Отлично! — Как бы ей хотелось, чтобы ей нечего было скрывать от него!
— Давай займемся коробками.
Эван решительно направился в кухню, где горой громоздились несколько больших коробок. Он знал, что в одной из них чайный сервиз, в других — разная кухонная утварь, кастрюльки и сковородки, скатерти, салфетки и электробытовые приборы.
— Не вздумай поднимать их сама, — предупредил он. — Они очень тяжелые.
— А ты прекрати считать меня чем-то вроде фарфоровой статуэтки.
— Но если ты на нее похожа? — Эван не смог удержаться и снова обежал взглядом ее миниатюрную фигурку.