Маялся, горемыка Валентин, изнывая от похоти, а подойти и предложение сделатьт или силой отыметь опасался. Начальство всё же у ей в любовниках. А ну как засудит!
Пускал слюни мужик, пускал, ночами представлял как наготу разглядыват-гладит. Октя в чём мама родила, ноги врозь, титьки топоршатса. Шшолочка мокренька. Так ента баба в ночи хороша, просто невмоготу.
Физические страдания оказались сильнее страха.
Приковылял однова и говорит, – хочешь Октя, казни, хочешь – милуй, только жить без твоего соблазнительного тела больше не могу… и не желаю. Откажешь – себя порешу и всё тут. Полюбоваться хоть разреши. Скинь порты-то, расшиперь ноженьки. Хоть один малюсенький разочек дай в раю побывать, кончик обмакнуть. А уж я тебя не обижу, за хозяйством следить буду как верный пёс.
– Вот ведь дурачок. Я же тебе по гроб жизни обязана. Кто за свиньями ухаживать будет, если не ты? Один разок… чего один то! Владимир Петрович по расписанию ходит, ты же видишь, когда. Вот и заглядывай до или после. Сговоримся. За погляд денег не беру, токмо чё даром-от глядеть, ты мужик справный, вона какая шишка справная в штанах топорщится. Бабам ведь тоже веселья хочется.
Думашь, только у вас в штанах намокат? Миражом сыт не будешь. Для полного счастья бабе мужик, а мужику баба нужна. Скидавай порты, да живее. Я вся горю, аж вспотела от любопытства. Шшупай, родимый, где приглянется – там и шшупай. Да не так… ты чего, Валёк, никак баб не имел? Вот ведь свезло. Ни разу такое диво не имела. Ты первый. Не томи уже, расчехляй и суй! Провокатор, дролечка моя. Какой же ты большой, какой сильный. Вот так, вот так!
К весне Октябрина нагуляла ещё одну девку.
Махонькую. Весу в ней, чуть боле двух кило, просто мышка.
Крикливая. И опять не ясно от кого. Гадала баба, гадала, так ничего и не припомнила, хотя, пыталась считать. Где там! С другой стороны, Валентин богатырского сложения, а дитя с мизинчик. Вроде и не его. Опять же, у Владимира Петровича шевелюра светлая, а девка рыженькая.
Участковый, как дитя малость подросло, занервничал, приглядывать начал, наблюдать.
Выследил. Отмутузил Валентина, пригрозил посадить. Словно Октя его собственность.
Пусть спасибо скажет, что ноги перед ним раздвигает. Не больно-от и орёл.
Она и высказала Петровичу, за что сходу в глаз схлопотала.
На следующий день участковый припёрся не один, с понятыми. Документами какими-то тряс, орал, что дом ему принадлежит.
Мстительный оказался, гадёныш, скользкий. Заранее предусмотрел, бумаги подготовил. Поди, докажи, что ты не олень, если даже штампа о браке в паспорте нет.
Забрал. И дом, и свиней. Вещи, мебель. Так с дитями, голышами и выставил.
Валентину настрого наказал, если пикнет – тоже на выселках окажется.
Тот сник, испужался не на шутку. Встретился с Октябринкой тайком, в любви клялся, но страх перед властью пересилить не смог.
Попрощался, отодрал последний раз в кустах, не поленился. Поплакали оба, и двинулась баба с четырьмя детями куда глаза глядят.
А куда они смотреть могли, если ни черта не видят, слезьми полны?
Тут-от и выяснилось, что опять беременная. Старшей скоро семнадцать, девка на выданье, а мамка в который раз в дочки-матери играется. И опять не знамо от кого. А если бы и знала, то что?
Беда!
В лесопосадке, недалеко от трассы, устроили гнездо. Натаскали веток, крышу соорудили, тряпок разных вдоль дороги отыскали. Устроились.
Хуже, чем цыгане, прости господи!
Октябрина семейство в логове оставляла под присмотром Леночки, сама на трассу- на прожрать заработать.
Машин в обе стороны пропасть едет. Останавливают часто. Сговориться – пара секунд. Километров десять в сторону Краснодара проедет, обслужит пару-тройку дальнобойщиков, и обратно.
К вечеру в придорожных кафе еды накупит, водки там, и в шалаш. Несколько месяцев так жили, пока холода не пришли.
Живот к тому времени сильно заметен стал, на что мужики с превеликим удовольствием клевали, даже переплачивать готовы были, чтобы бабу беременную отыметь.
Как совсем холодно стало, нашли дачу, оставленную на зиму хозяевами без присмотра. Там добра всякого оказалось довольно, чтобы устроиться с комфортом.
Жизнь наладилась, приобрела стабильность. У Октябрины клиенты постоянные появились. Ждали, подарки привозили. Даже комплекты для будущего новорожденного.
Однако, сколько верёвочке не виться ,конец всё одно, будет. Родила.
На удивление легко. Сам выскочил. И не орал.
Мальчонка. Чёрненький. Точно от участкового, от паразита. Всё хорошо, только работать на трассе мамка не уже могла, а жрать всем шестерым хочется.
Неделю голодом промучились.