Джей-Ти, словно прочитав мысли Эми, спросил, как она себя чувствует.
— Простите. Я никак не могла ухватиться, — сильно смущаясь, ответила девушка.
— Да брось, ты держалась молодцом.
— Нет! — воскликнула Эми. — Из-за меня мы чуть не перевернулись!
Джей-Ти пожал плечами:
— Когда плот переворачивается, трудно винить кого-то одного.
«Только не в моем случае», — хотела сказать Эми. Она снова вспомнила, как упала на Джея-Ти и придавила его сотней килограммов своего веса; вспомнила, как на мгновение коснулась лицом его шеи (теплая кожа, в морщинках, мокрая, пахнущая кленом) и даже успела подумать, что Джей-Ти — очень хороший человек, куда лучше тех, кого она знала до сих пор. Именно такой мужчина, как надеялась Эми, однажды оценит ее душу, проигнорировав габариты.
Глава 31
День седьмой, вечер. Лагерь в Лоуэр-Бассе, сто восьмая миля
Питер удивлялся тому, с какой легкостью Эбо вчера подцепил себе девчонку. Не прошло и получаса, как на берегу нарисовались эти симпатичные особы, и раз! — одну из них он уже снял. Эбо ушел с ней вверх по течению, когда остальные улеглись спать. Интересно, это было их первое свидание? Или они уже когда-то занимались любовью?
Питер подозревал, что в жизни речного гида секс как-то сопряжен с профессиональной деятельностью. Возможно, каждый раз, спускаясь по реке, они влюбляются в кого-нибудь и отлично проводят время. Вообще же, раз он здесь, не мешает разузнать насчет получения лицензии. Наверное, это не так уж сложно — судя по тому, что видел Питер. Нужно лишь подружиться с силой тяжести и предоставить воде делать все остальное.
Был вечер, вскоре после того как они миновали Кристалл. Питер и Эми сидели на бортике плота Дикси, пили пиво и слушали, как гиды обсуждают переход через Великаны. Питер посматривал на Дикси, свернувшуюся клубочком на корме. Ее синий саронг валялся скомканным в «яме». Питер задумался. Вот если он получит солнечный ожог, одолжит ли Дикси ему саронг, чтобы прикрыть плечи?
— Значит, завтра остановимся в Шинумо? — спросил Эбо.
— Думаю, да, — ответил Джей-Ти, делая пометки в записной книжке. Он был в черных очках, все время сползавших с носа. — Туристы просто обожают тамошний водопад.
— Отличное место для фотосессий. — Дикси вытянула ноги и открыла банку пива.
Питер чуть не упал в обморок. Закрытые глаза, поднесенная к губам жестянка, мимолетный блеск янтарного напитка — Дикси невероятно напоминала девушку с какой-то рекламы. Ему казалось, что Бог только что изобрел все пять чувств, причем исключительно для него.
— Спорю на что угодно, на Рождество мы получим открытку от Компсонов, — объявил Эбо. — На ней все семейство будет стоять перед Шинумским водопадом.
— Может быть, Митчелл тоже захочет сделать общий снимок, — предположила Дикси.
Джей-Ти и Эбо хихикнули.
Джей-Ти обернулся к Питеру и Эми.
— Заткните уши, — посоветовал он.
— Позвольте спросить, — обратился к присутствующим Эбо. — Митчелл действительно пишет книгу? Если да, то я обеспокоен. Вдруг он и меня там упомянет? Что он обо мне напишет?
— Что ты пьешь не в меру, — ответила Дикси. Она улеглась на бок и начала разминать ноги.
Питеру пришлось призвать на помощь все свое самообладание, чтобы не пялиться на ее бедра.
— Ты тоже думаешь, что я слишком много пью, шеф?
— Только после Кристалла и Лавы, — ответил Джей-Ти.
— Ну, тогда это не считается, — успокоился Эбо, открывая очередную банку. — Питер, Эми, держите.
Он бросил каждому из них по банке.
— И ни с кем не делится, — буркнул Эбо.
— Перестань, Эбо.
На берегу Митчелл и Марк делали отжимания, хлопая в ладоши после каждого раза.
— Эй, Митчелл! — крикнул Эбо. — Ты нас пытаешься смутить — или что?
Митчелл что-то проворчал, но не остановился.
Джей-Ти повернулся к Питеру и Эми.
— Митчелл хороший человек, — вздохнул он, — хотя и бывает чересчур напорист.
— Еще двадцать, Марк! — крикнул Эбо.
— А по-моему, он чересчур серьезно к себе относится, — заявила Дикси. — Нужно поставить его на место. Пара розыгрышей не повредит. Наверное, мне стоит вспомнить старые штучки…
Вот наконец шанс, которого Питер ожидал с той минуты, как вышел из автобуса на переправе Ли.
— Какие штучки? — добродушно спросил он и сразу же пожалел об этом, потому что фраза прозвучала двусмысленно, бог весть почему.